Esonstyle в Гордеевке

Резинки для фитнеса 5 шт. в Гордеевке

Акция:
2484 руб. −65%
Окончится:
1 день
В наличии
11 шт.

Последний заказ: 25.05.2018 - 2 минуты назад

Разом 3 посетителей смотрят эту страницу

4.90
186 отзывов   ≈1 ч. назад

Страна-производитель: Россия

Способ упаковки: чехол в подарок

Вес: 5 штук

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарственным средством

Товар сертифицирован

Отправка в город : от 68 руб., уточнит оператор

Оплата: картой или наличными при получении



Логвин Янина: другие произведения.

Гордая птичка Воробышек

Журнал "Самиздат":
    Аннотация:

    Первая книга серии "Просто студенты, просто история".
    ВНИМАНИЕ! Дорогие читатели, рада сообщить, что воробышек опубликован в издательстве "АСТ" в январе , в серии "Звезда Рунета". Лабиринт Book24
    Новый город, новый университет и новые друзья.

    Что приготовила судьба для неприметной провинциальной девчонки, в репетиторах у которой вдруг окажется самый популярный парень университета? Возможно, серьезные неприятности с последним, возможно, любовь? Что бы ни случилось в жизни Жени Воробышек в прошлом, с переездом в большой город она надеется начать жизнь заново. И пусть осколки разбитых надежд больно ранят, Женя обязательно справится с трудностями, даже если для этого бывшей танцовщице придется перевестись на сложный технический факультет, а чтобы не вылететь из университета - обратиться за помощью к лучшему студенту четвертого курса.

    Вот только колючий взгляд Ильи Люкова холоден и неприветлив, не похоже, что парень готов протянуть руку помощи отстающей студентке. Главное, наткнувшись на этот взгляд, не пожалеть о своем решении. А прошлое, меж тем, надвигается на Женьку подобно снежной лавине, грозящей вот-вот снести ее с ног... Роман посвящается моим дорогим читателям! Самым лучшим и самым верным! Эта история для Вас! обложки Lady Blue Moon; Магнолия.

    Роман завершен. На СИ полностью. Если история вам понравилась, электронную версию романа можно приобрести вот здесь - я буду очень благодарна и еще раз порадуюсь, что не зря работала.

    Огромное спасибо за помощь в редакции Леночке Шан! Невероятно умному и тактичному человеку! Игорю Завалею - чья помощь в вычитке текста оказалась бесценна! Ирочке Адельгильдиной - девушке, обладающей талантом убеждения. Моей Музе Тасе! - энерджайзеру странички! Вдохновителю на лом шаблонов Марине и всем Вам! СПАСИБО!

    Иллюстрации к роману работы художников Натальи Талагаевой и Татьяны Грачевой
    Стихи гостей странички
    музыкальная тема к "Воробышку", песня первого танца Жени и Ильи

Роман посвящается моим дорогим читателям!

Самым лучшим и самым верным!
Эта история для Вас!
- Евгения Воробей, если не ошибаюсь? - глаза немолодой, слегка полноватой женщины отрываются от цветного чертежа неизвестного мне двигателя, пришпиленного магнитом к доске, и вспыхивают интересом, когда я, набегавшись по этажам второго учебного корпуса в поисках нужного кабинета, наконец, отворяю дверь и замираю на пороге широкой солнечной аудитории. С удивлением обводя взглядом неожиданно многолюдное помещение.
- Вы та самая новенькая, что в нынешнем году перевелась к нам из Н-ского университета в группу ТМ-П-1-1? - спрашивает она приятным низким голосом, и в ожидании ответа чуть склоняет к плечу каштановую в перманентных завитушках голову.

- Специальность "Теоретическая механика и приборостроение", третий курс?

- Да, - киваю я, - та самая.
Я делаю неуверенный шаг вперед, собираясь с духом:
- Только я не Воробей, а Воробышек. Евгения Воробышек. И с этого года буду обучаться на вашем факультете.
Я говорю, обвожу скользящим взглядом аудиторию и закусываю губу в ожидании неизменных смешков, сопровождающих мою "птичью" фамилию всю сознательную жизнь.
Ну да, смешная она у меня, что тут скажешь.

Уж какая досталась от отца-моряка - старшего мичмана Александра Воробышка. Знаю, звучит так грозно, что уржаться можно. Тем более что папка-то мой был ростом под метр девяносто, голубоглазый красавец брюнет. Размах гордых крыльев ого-го! - не в пример фамилии! А я вся в мать: сероглазая рыжеватая блондинка, метр шестьдесят два с закрученным на макушке хвостом. Воробышек и есть!

Аудитория странно молчит и взирает на меня с немым интересом, и лишь когда я расслабляюсь и выдыхаю, откуда-то сверху долетает: "Эй, смотрите-ка, а птичка-то симпатичная! И как ее в наше воронье гнездо занесло? Воробышек, иди к нам! Залетная, привет!"
Я отворачиваюсь, поправляю на носу очки и смотрю на преподавателя. Держу спину прямо, подняв подбородок.
- Что случилось, студентка Воробышек?

- спрашивает женщина строго, но без раздражения. Скорее пытливо. - Если не ошибаюсь, от общежития до учебного корпуса за последние тридцать лет расстояние не изменилось, по-прежнему две автобусные остановки. Пожалуйста, назовите причину вашего десятиминутного опоздания...

"Общежитие. Автобус. Остановка. Я спрыгиваю с подножки, с трудом извлекаю следом затертую между чужими бедрами сумку и бегу по парковой аллейке в сторону университета. Красный "Вольво" влетает на парковку перед учебным корпусом так внезапно, что я только в последний момент замечаю его. Автомобиль визжит тормозами, клюет носом, чихает и останавливается в том месте, где я стояла всего мгновение назад. Окно со стороны водителя ползет вниз, и я замечаю за тонированным стеклом голову бритого наголо парня с татуировкой над виском и яркую черноволосую девицу в солнцезащитных очках.

Она змеей перегибается через водителя, откидывает на лоб очки и глядит на меня так зло, словно видит перед собой объект своей пожизненной ненависти.

- Эй! Смотри куда прешь, коза очкастая! Жить надоело? - орет высоким голосом. - Я тебе говорю, немощь ходячая! Если надоело, вали в свою драную общагу и соверши выброс тела из окна многоэтажки! Нехер под тачку оглобли кривые совать! Поняла?
Она тычет мне "Фак", кривит полные губы и вдруг бросает кому-то поверх моей головы:
- Так ее! Ну же, Люк! Дави! Проведи этой тупой девочке экзекуцию с задней позиции. Лиши ее, наконец, девственности, не то она сегодня напросится, клянусь!

Позади раздается шелест шин, затихающий рокот, и черный с огненными разводами мотоцикл едва не бодает меня в ягодицу. Точнее, это я так стремительно отскакиваю от таранящего меня алого автомобиля, что едва не налетаю на паркующуюся на стоянку спортивную "Хонду".
Я вскрикиваю от неожиданности и отпрыгиваю в сторону. Прижимаюсь спиной к двери какой-то серебристой иномарки, нечаянным прикосновением активировав сигнализацию. Резкий высокий звук взрезает слух, я вновь кидаюсь вперед, сажусь на корточки между мотоциклом и "Вольво" и начинаю быстро собирать в сумку рассыпавшиеся веером по асфальту книги с тетрадями. Тянусь пальцами за укатившейся ручкой и удивляюсь собственной невезучести: надо же, первый день в новом универе, а я уже, кажется, влипла!

Я сую в сумку учебник, еще один, когда краем глаза замечаю, как дверь красного авто распахивается и на землю ступает нога в белом кроссовке с известным боковым логотипом. Невысокий, крепкий качок вылезает из машины, опирается ладонью о широкий капот навороченной тачки и лениво щелкает в воздухе дорогой зажигалкой. Он так напоминает мне того, от кого я бегу, что еще ниже опускаю голову, стараясь на него не смотреть.
- Ба-а! Кого я вижу! - тем временем говорит бритоголовый и затягивается сигаретой. Выпускает в сторону мотоциклиста нестройную струйку дыма. - Сам Люков шикарной персоной. И ста лет не прошло, как вернулся в родную альма-матер. Ходили слухи, что ты уехал за границу и оставил универ. Какие-то проблемы, парень?
Подножка "Хонды" отходит в сторону, и мотоцикл мягко оседает назад.

Я чуть поднимаю голову и вижу как парень в черной бандане и темной футболке, высоко открывающей взгляду сильные загорелые руки, звякает ключами, закидывает рюкзак на плечо и не спеша шагает к "Вольво". Я так и ахаю от возмущения, когда его мощный ботинок припечатывает к асфальту мой вывернутый наизнанку конспект по термодинамике. Вот же урод!

- Самсонов, не парься, - слышу я над собой спокойный, с легкой хрипотцой голос. - Мои проблемы - не твои, - отвечает мотоциклист, и мне кажется или я слышу, как он вплетает в голос холодное предупреждение. - На твоем месте я бы лучше озаботился кое-чем другим.
- Например? - настораживается качок.
- Например, горячим язычком своей болтливой девочки.
- А что с ним не так? - удивляется тот, который "Самсонов", и я чувствую затылком момент, когда качнулись невидимые жернова и хочу быстрее убраться отсюда.

- Работает исправно. Правда, Лёля? - качок оборачивается к лобовому стеклу и подмигивает поджавшей идеальные губки брюнетке. - На все сто! Не завидуй, Люков.

- Он у нее работает вхолостую, и мне это не нравится, - просто сообщает парень в бандане. - Чаще затыкай ей рот чем-нибудь полезным, Самсон, иначе... - он медленно наклоняется к девушке и растягивает рот в недоброй ухмылке. - Иначе, детка, найдется тот, кто сделает это за него. И клянусь, тебе это не понравится.
Качок напрягается и шагает вперед. Сутулит плечи, хмурит брови, но я замечаю, как в его руке под взглядом мотоциклиста предательски вздрагивает сигарета.
- Кто? Может быть, ты? - шипит он, замирая на месте. - Советую не рисковать, Люков.

Двери "Вольво" громко хлопают, выпуская наружу брюнетку. Девушка неуклюже выползает из авто и, переминаясь на высоких каблуках, пищит:
- Эй, ребята, вы чего? Я же пошутила. Самсон, Люк! - девица по очереди оборачивается к парням, виновато хлопая искусственными ресницами, - просто пошутила! Таких бестолковых дур, как эта провинциальная пересыпь, надо учить...
"Сама ты дура! И бестолковая, и очкастая!". Я неожиданно злюсь, быстро сгребаю с земли сумку и бочком, бочком, пятясь за серебристую повизгивающую иномарку, пробираюсь к учебному корпусу, отчаянно молясь про себя, чтобы эта троица не запомнила меня в лицо. Родной город с моей историей остался позади, и мне совсем не хочется на новом месте раньше времени обзаводиться недругами.

Тем более, когда еще и друзей-то толком нажитых нет. Конечно, никто не говорил, что в огромном промышленном центре будет легче, чем в тихом провинциальном городишке, но надеяться на лучшее так хочется.

Я бегу вверх по пролету, миную коридор, перепрыгиваю с одной лестницы на другую, еще коридор...
- Девушка, нужная вам аудитория находится в восточном крыле здания, третий этаж, от лестницы второй поворот налево.
- Спасибо!
- Это четвертый этаж. Спуститесь этажом ниже. Да не здесь! Вон, в конце тупика лестница, а там повернете направо и по воздушному коридору перейдете в крыло...
- Спасибо!
- Это аудитория?

320-1, а вам нужна триста двадцать седьмая. Вернитесь в центральный коридор и сверните в следующий рукав. Третья дверь по левую сторону.

- Спасибо!"...
-... Дезориентация! - честно отвечаю я своему грозному куратору и добавляю, - извините, София Витальевна. Я немного заблудилась в незнакомом здании в поисках вашей аудитории и свернула не в то крыло. Обещаю больше не опаздывать. Разрешите пройти и занять место?
Женщина вздыхает, еще на секунду задерживает на мне внимательный взгляд, затем милостиво машет рукой в сторону длинных парт, занятых студентами.
- Садитесь, Евгения, - устало говорит, отворачиваясь к доске, - и впредь уважайте чужое время.

Расписание лент известно заранее. Вы вполне могли заблаговременно ознакомиться с расположением учебных аудиторий вашей группы. Да садитесь же! - бросает за плечо.

- Спасибо! - звонко отвечаю я, прижимаю к груди сумку и бегу вверх по наклонному возвышению, приветливо улыбаясь своим новым сокурсникам.
Ф-фух, пронесло!
- Ныряй ко мне, птичка! - неожиданно машет рукой симпатичный русоволосый паренек, едва я равняюсь с четвертым рядом парт, и отползает по скамье от края, освобождая рядом с собой место.

- Меня Николкой Питерским кличут, - представляется шепотом, стягивая на свою половину учебники. Улыбается кривовато. - А тебя, значит, Женькой Воробей?

- Женькой Саблезуб! - рычу я, юркаю за парту и выставляю в сторону нового знакомого розовые коготки. - Или Забодай-николку-насмерть! Не дразнись, я кусаюсь! - строго предупреждаю паренька, неласково пихая в бок. - А ты и правда, что ли, Питерский? - шепчу, раскрывая сумку в поисках учебника. - Или шутишь? Как-то жаргонно слегка твой профиль звучит.
Улыбка нового знакомого из кривоватой расползается в широкую, а карие с зеленцой глаза лукаво щурятся:
- Шучу, амиго, - говорит он. - Для близких друзей Николай Невский, сын папы-атташе при посольстве в Испании. Приятно познакомиться!

Он тычет мне под партой руку, и я с готовностью жму ее.
- Вау! Поздравляю! И что это значит? - тихо вскрикиваю, прислушиваясь к словам куратора: "... неравновесная термодинамика. Реальные технические системы, с которыми имеют дело инженеры, являются неравновесными. А процессы, происходящие в них - необратимыми..."
- Что? Да, в общем-то, ничего, - признается симпатичный студент Невский и пожимает плечом. - Это значит, что ты мне нравишься и с этой минуты можешь называть меня Колькой. По рукам?
- По рукам! Ты мне тоже нравишься, Колька, - не сдерживаюсь я, возвращая парню широкую улыбку. Поправляю на переносице очки и задерживаю на нем взгляд, стараясь повнимательней рассмотреть.
- Слу-ушай!

- парень тоже долго смотрит на меня. Затем кончики его губ игриво поднимаются, брови взлетают вверх и начинают исполнять соблазнительный вальс. - Две минуты знакомства, а ты что, уже запала на меня, птичка? - выдает Невский предположение, и мне тут же хочется треснуть его по макушке раскрытым учебником. Но он милый, черт возьми! И он мне действительно нравится.

- Дурак! Птички не клюют на крякозяблов! - уверенно отвечаю, гордо тыча в твердую грудь пальцем. - А ты типичный крякозябл, Невский, на все сто! - и добавляю, бросив на соседа еще один оценивающий взгляд, - краснокнижный. Единственный и неповторимый.
Глаза парня округляются, а указательный палец в картинном жесте приставляется к виску:
- Что-о, я крякозябл?!

- удивляется он. - Пустите пулю мне в лоб, господа, я дохну!

- Бесполезно, Невский. Гринпис тебя воскресит и в качестве зомби будет пугать четырнадцатилетних нимфеток. ААА!
Я ничего не могу с собой поделать и тихо смеюсь, склонив к соседу голову. Лоб Кольки тут же упирается в мой висок, и я слышу от него в ухо крамольно-пошлое и страшно-веселое:
- Чур тебя, Воробышек! Только не зомби! У меня же на нимфеток не встанет, и от моего позора содрогнется вселенная. Давай лучше вомпЁр, там хоть, в случае чего, клыки показать можно.
Мы вместе прыскаем от смеха, и мне вдруг становится ужасно стыдно, когда я ловлю на себе внимательный взгляд преподавателя.

-... представляет собой первое начало термодинамики... Студент Невский, я собираюсь перейти к уравнению баланса энтропии и узнать, справедливы ли для функции энтропии элементарного объема обычные термодинамические равенства? Вы позволите мне сделать это? Или предложите оставить эту научную муть и вместе со всей аудиторией послушать ваш рассказ на тему: "Как я пересдавал экзамен"?.. Кстати, как продвигается ваше плодотворное сочинение? Рекомендую приступить к нему немедленно. И я, мои дорогие, ко всем обращаюсь! Хороший конспект - залог успешно усвоенного материала, а соответственно высокой оценки в зачетной книжке. Пожалуйста, - а это уже мне, - потрудитесь не зевать на профильном предмете.
Я опускаю глаза и замираю, уткнувшись в пустой стол. Молча чертыхаюсь, вспомнив забытую на дороге тетрадь с важными темами, достаю из сумки блокнот и начинаю старательно строчить текст вслед за словами куратора.

Невский пыхтит рядом, усердно работая ручкой, но лишь голос куратора умолкает, тут же шепчет:

- Учеба, Воробышек, для кракозяблов прежде всего, даже для дохлых! - и выдает неожиданно, когда глаза преподавателя вновь спотыкаются о нас. - Продолжайте, София Витальевна, мы записываем!
Когда звенит долгожданный звонок, и студенты начинают дружное шевеление в сторону выхода из аудитории, на парту с глухим хлопком падает потерянный мной на парковке конспект. Я вздрагиваю и удивленно вскидываю голову навстречу бросившей его смуглой руке, но замечаю лишь ускользающий взгляд темных колючих глаз и удаляющуюся к выходу, обтянутую черной футболкой отлично сложенную спину.
Запомнил. Вот черт!
***
- Жуть.

Ну и рожа! Я понимаю, Женька, если бы ты фото Димы Колдуна над койкой повесила, ну или Орландо Блума - он тоже вполне себе симпатичный чел, но этого очкастого троглодита?!. Бррр! Нет, Воробышек, ты извращенка, клянусь! Тебе же с ним спать не один год мордахой к фэйсу, надеешься, сердечко выдержит?

- Выдержит, - отвечаю я, вгоняя в журнальный портрет Стивена Кинга последнюю кнопку, и признаюсь, оглаживая рукой яркий глянец. - Я этого очкастого троглодита, как ты выразилась, Крюкова, между прочим, очень люблю. Большой и толстой любовью.
Я оглядываюсь на вошедшую в комнату темноволосую девушку и сползаю с кровати. Говорю с упреком, наблюдая, как моя соседка по комнате в общежитии отваливается от вешалки у входной двери, устало сбрасывает с ног высокие каблуки и шлепает с полными сумками в руках и громким "Уфф!" к столу.

- Ты чего так поздно, Тань? Или скорее рано? Записки не оставила, телефон отключила, мне твой отец за последнюю ночь раз десять звонил. Ты не забыла, что такое совесть, Крюкова?
Танька невозмутимо вскидывает бровь и задумчиво ведет плечом, водружая сумки на стол рядом с моим ноутом. Лениво подавляет непрошеный зевок.
- Понятия не имею. Какой-нибудь злобный зверек из семейства душегрызов?..
Она плюхается на стул, потрошит рукой сумку и, закинув ноги на мою койку, извлекает на свет кольцо сухой колбасы. Разломив на две половины, протягивает одну мне, вгрызаясь в оставшуюся в руке ароматную копченость довольным ртом.
- Жашени хавчик, Шень! Правда, Фофка у меня молоток!
- Та-ань! - я стаскиваю с волос мокрое полотенце и запускаю им в наглое лицо.

Ухватив соседку за пятки, сбрасываю ее ноги с койки и решительно отбираю подарок. Вернув его в сумку, гляжу на девушку с сердитым укором.

Танька фыркает и отплевывается. Практично отирает о полотенце руки и сморкает нос. Говорит со вздохом, обиженно отбрасывая махровый кусок ткани в сторону.
- Серебрянский в деревню к предкам возил знакомить. Пока стол собрали, хозяйство посмотрели, тетку вниманием уважили... В общем, задержались чуть дольше запланированного. Да еще на обратном пути у Черехино в машине застряли, представляешь? Так дорогу от дождя развезло, что думали без эмчеэсников до утра и не выберемся. Кошмар!
Я смотрю в Танькины честные глаза, на яркий засос на шее, в виде багрового месяца, под самым подбородком, на заметно припухшие от крепких поцелуев губы и сочувственно жму плечом.

- У Черехино? Там где виллы богатеньких? Ясно... - вспоминаю новую бетонную трассу, по которой возвращаюсь в свой родной город мимо дорогого поселка. -, ты бы хоть телефон не отключала, Крюкова, что ли, пока вертолетчики в эпицентр катаклизма слетались. Уж если не совесть, то хоть уважение к своему отцу имей. Я же не Шахерезада, ему сказки вторую ночь подряд рассказывать.
Глазки девушки виновато прячутся за припавшими веками, но вдруг выстреливают из-под ресниц безудержным весельем.
- Умная, да? - хихикает Танька, разворачивается на стуле и утыкается носом в мой раскрытый ноут. Предлагает, легко отмахнувшись, скользя цепким взглядом по строчкам ворда, устраивая остренький подбородок на кулачки. - Ну и рассказала бы что-нибудь из своего, Воробышек!

Подумаешь! Какой-нибудь душераздирающий квест-хоррор! Ты же у нас по ужастикам мастерица. Выдала бы моему папашке что-нибудь кровожадное и ядовитое на ночь глядя. Из серии "Знойные девицы исчезают в полночь".

- Не смешно, Крюкова, - сердито замечаю я. - Думаю, сегодня твой отец мой сомнительный талант вряд ли бы оценил по достоинству. Тем более ужастик с главной героиней в лице его дочери.
- Думаешь? - бесхитростно удивляется девушка и тихо раздражается. - Задолбал своей опекой! Где была? Кому дала? С кем спала? Как будто мне не двадцать, а пятнадцать, честное слово!.. Тэ-экс, что тут у нас... - бесстыдно таращит в ноут любопытные глазки.

- О-о! - загадочно выдыхает и вновь тянется за колбасой. - "Послушник тьмы", пьес-са! Действующие лица...

- Тань, - я решительно сворачиваю текст и сгоняю девушку со своего насиженного места. - Давай потом, а? - предлагаю, включая чайник. Пододвигаю к краю стола завернутую в два полотенца, приготовленную на тихой общежитской кухне прошлой ночью тушеную картошку с грибами.
- Мне через два часа контрольную по "деталям машин" сдавать, я и так дуб дубом, а тут еще из-за тебя вторую ночь без сна...
- Воробышек, я тебя люблю! - урчит довольной кошкой Крюкова и смиренно уползает в свой занавешенный яркими киношными постерами уголок. Через минуту гремит кастрюлькой и мило щебечет с родителем. А я сажусь за стол, открываю конспект, запускаю руки в волосы и ерошу мокрые пряди.

И повторяю, повторяю в который раз такое чуждое и непонятное:

"... формула Журавского, в рамках принятых допущений, позволяет с достаточной степенью точности определить значение тангенциального напряжения в точках сечения. Для которых отношение линейных размеров удовлетворяет неравенство..."
***
Послушник тьмы
(пьеса)
(отрывок)
Действующие лица:
Трактирщик
Перехожий (он же гость)
Бродяга
Филиппа (служанка)
Солнечный полдень. Трактир у дороги. На широкой крытой гонтом веранде, увитой зелеными лозами винограда, за небольшим столом, уставленным нехитрой снедью, сидят двое мужчин и тихо беседуют.

Один из них - крупный седой мужчина с рыхлыми покатыми плечами, другой - молодой человек лет двадцати пяти, в поношенном дорожном платье и прибитой пылью обуви. На столе овощи, мясо, хлеб; чуть в стороне - кувшин темного вина. Время от времени пожилой хозяин трактира властной рукой щедро наполняет из кувшина бокал гостя.

Трактирщик
(задумчиво; глядя на уходящую в степь дорогу)
- Не весел нынче день, безлюден тракт. Куда ни кинешь взгляд: всё тишь да гладь. Всё зноем сломлено, а без заблудших душ, Хосе копейки звонкой не видать. Э-эх, гость, один сегодня у меня ты на постой, да и чёрт...

(спохватившись, трактирщик в сердцах сплёвывает под ноги и осеняет себя крестным знамением). Прости, да и Господь с тобой! (громко) Эй, Филиппа!

На ступенях крыльца появляется служанка. В её руках корзина, доверху наполненная тёмными гроздьями винограда.
Трактирщик
- Филиппа?
Служанка
- Да, синьор?
Трактирщик
- Филиппа, погляди с порога, а не пылит ли там дорога? Не едут ли купцы Омара в порт? В пору б запастись товаром. В порту, намедни я слыхал, у Чёрных скал корабль пристал. Да всё сукно из Арагона и из Севильи санфаянс.

Барыш упустим, ровен час!

Гонец портовый отбыл? Нет? Хотелось бы узнать ответ. Ты, может, что сама слыхала?
Служанка
(пожимая плечом, лениво оглядывая дорогу)
- Не больше вашего узнала. Гонца того уж след исчез, оповестить спешит окрест. Прибьется люд, мой господин, на округ весь - лишь наш трактир. Попомните мои слова, коль окажусь я не права: не сядет солнце за порог - как будет полон наш чертог. Не быть мне честною вдовою, коль обойдет вас стороною купцов торговый караван. Вот и наполним ваш карман. А нынче дел полно в саду. Я с позволения уйду? Сеньор Хосе?
Трактирщик
(отмахиваясь)
- Ступай себе! Иди, Филиппа!

Стол полон и вино налито. А гостю я скучать не дам, придется - услужу и сам. (бормоча под нос) Чай, не навозный жук какой, а дел своих мастеровой. (громко) Ступай-ступай, моя душа! Да торопись там не спеша! Мне труд до пота ни к чему. Хороших слуг я берегу!

Филиппа
(кивает трактирщику и обращается к гостю)
- Готова комната, синьор. Хозяин мой на слово скор. Удобно ль будет отобедать вам здесь, где вид на общий двор?
Трактирщик
(удивленно)
- На общий двор, так что ж плохого?..

Гость
(обводя взглядом горизонт)
- Здесь вид отменный, право слово! Давно не видывал такого, чтобы и море, и простор... И лес, и степь, и гряда гор. Я с благодарностью, синьора, иной отвергну приговор.
Филиппа, поклонившись, спускается с крыльца и исчезает за плетеной оградой. Проводив служанку взглядом, трактирщик поднимает кувшин с вином и вновь до краев наполняет бокал гостя.
Гость
- Неловко мне... Ты щедрою рукою мне зелье дивное, хозяин, подливаешь, что меда слаще кажется в стократ и поцелуя девушки... Не знаешь? Не расплачусь с тобой я...
Трактирщик
(лениво отмахиваясь)
- Полно, брат. Пей вволю! Рад узнать ты будешь, что оно не убывает.
Гость
(удивленно; утирая губы от вина)
- Возможно ли такое?

Так бывает?!.. Бывает так, что полнится вином сосуд людской, возделанный руками? Руками грешника бесправного, не Бога? Кому дорога в рай - в чистилище дорога?

Трактирщик
(нерадостно)
- Случается.
Гость
(с интересом)
- Что чаша полнится вином сама?.. Без твоего участия?
Трактирщик
(грустно)
- о том, как да...
Гость
- Тому причина есть, иль вольный случай?
Трактирщик
(пожимая плечами, раздумывая)
- То ведомо не мне, сынок - Творцу.

Иль лучше дьяволу, что всех ведет к концу небезызвестному, соблазном искушая испить кувшин волшебного вина. Вина забвенья, совести вина, и даже смерти. Это кому как. (Вздыхает) Пособник в этом я ему...

Гость
(легко)
- Чудак.
Трактирщик
(удивленно вскинув бровь)
- Чудак? Ты обо мне сказал...
Гость
(с улыбкой, глядя сквозь искрящийся в руке бокал вина на уходящие к морю стройные ряды виноградника)
- Да. Так. Коль право первенства Всевышнему вверяешь, а то и вовсе - ангелу, низвергшему с небес сто тысяч солнц оплавленных в руду. (вздыхая полной грудью) Вот отдохну, отец, с дороги и уйду. И заберу с собой вкус цвета моря.

И аромат нежнейший пышных трав в соитье с виноградною лозою. Отдашь нектар?

Трактирщик
(с чувством подавшись вперед)
- Буду только рад! Коль в руки он тебе пойдет с судьбою, отдам нектар премножив во стократ! (осторожно) А выдержишь ли ношу, я спрошу?!
Гость
(полушутя)
- Ты с гостем щедр, трактирщик, погляжу! А ношу... (разведя руками) Ну что ж, отец, не выдержу, так брошу. Вином даренным землю окроплю.
***
- У вас проблемы, Воробышек, да какие! И два насущных вопроса: "Почему так случилось?" и "Что делать?"
Пожилой мужчина отводит глаза от журнала, поднимает седую голову и нервно постукивает колпачком ручки о поверхность письменного стола.

Смотрит на меня изучающим взглядом все время, пока я неловко мнусь на пороге его кабинета, не решаясь присесть на предложенный мне стул.

- Да садитесь же, Евгения! - наконец устало выдыхает он, и я, словно подкинутая вверх пружина, делаю несколько стремительных шажков к столу и послушно опускаюсь на краешек сиденья.
Я кусаю губы, не решаясь взглянуть на декана, на совершенно незнакомого мне, но так много сделавшего для меня человека и старательно рассматриваю царапающую стекло, покрытую инеем голую ветвь тополя за окном. Несколько раз мучительно вздыхаю, прежде чем найти в себе смелость глухо прошептать, уткнув взгляд в жемчужную булавку галстука:
- Эм, у меня?

З-здравствуйте, Юрий Антонович.

Прозрачный колпачок катится по столу, а светлые с темным зрачком глаза мужчины буравят меня, кажется, насквозь.
- У вас, Воробышек, у вас! Две контрольные по профильным предметам завалены. Еще три натянуты не без моего вмешательства на минимальный проходной балл. Одна лабораторная по моему предмету сделана кое-как, второй нет вовсе. Впереди работа над курсовой... Я вынужден вернуться к первому извечному вопросу "Почему так случилось?"
- Я... я...
- Когда Валентина просила меня помочь тебе с переводом в наш университет, Евгения, я не думал, что мне придется краснеть за свою невольную протеже перед своими коллегами.

Надеялся, что не возникнет причин огорчать плохими новостями твою мать - некогда лучшую студентку моего факультета! Я ожидал и надеялся на помощь с твоей стороны!

- Я...
- Черт! Чем думала Валентина, отправляя тебя учиться на такой сложный факультет?.. Сама из профессии ушла, а дочь на свой путь... Скажи мне, Воробышек, зачем?
- Конкурс был небольшим, умер папа, вы же понимаете... Да еще и я, все детство танцами занималась - тренировки, соревнования, какая уж тут учеба... А мама, она мне здорово помогала... дома.
- Дома!.. Но не здесь! - приподнимается с кресла мужчина, но тут же тяжело оседает обратно. - Я знаю, что к переводу тебя вынудили причины личного характера, и не намерен вытаскивать их на поверхность, мотивируя свое вмешательство в твою студенческую жизнь твоими прошлыми проблемами, но Евгения, будем честны перед собой: никто не обещал, что будет легко!

Возможно, спокойнее для тебя в эмоциональном плане, но не легче!

- Юрий Антонович...
- Помолчи! Ты перевелась к нам по бюджетной основе?
- Д-да...
- И вопрос с бюджетом решался непросто, как ты понимаешь. И вот тут самое время перейти ко второму наболевшему вопросу: "Что делать?" Так что же нам с тобой делать, Воробышек?
- Я постараюсь лучше учиться. Я уже стараюсь, правда...
- Если ты хочешь хорошо сдать сессию и остаться со стипендией... Хотя, о чем я говорю, - мужчина отворачивается к окну и постукивает ногтем мизинца о стол, - какая уж тут стипендия.

Тут хоть бы хвосты подобрать... - вновь смотрит на меня долгим изучающим взглядом, после чего скрещивает перед собой полноватые кисти рук. - В общем, Евгения, - выдыхает недовольно, поджав подбородок, - не мешало бы тебе задуматься о занятиях с репетитором. Как можно больше часов.

противірусні препараты гепатит с

Это необходимое условие, если ты хочешь и дальше обучаться на моем факультете. Сама ты вряд ли осилишь спецкурс, а краснеть за тебя, попустительствовать и покрывать далее твое нерадивое отношение к учебе своим именем - я не намерен. Прости, девочка, никогда не любил нерадивых студентов.

- Но я... Юрий Антонович, я не могу позволить себе платного преподавателя! - я вскидываю глаза и смотрю в уставшее лицо декана. - Я попробую сама! Юрий Антонович, пожалуйста... Пожалуйста! - прошу, утыкая беспомощный взгляд в пол и поправляя съехавшие на нос очки. - Не звоните маме.
Только не вылет из университета!

Я не буду есть, спать, дышать, говорить. Я сдам-пересдам все хвосты, клянусь! Я заставлю свой мозг работать на сто двадцать процентов и даже больше, выбросив из головы всю вертящуюся в ней творческим вихрем чушь! Я сделаю невозможное и проглочу целый мир! Я...

О, Господи, что же мне делать?
Рука декана раздраженно ударяет о стол, и я вздрагиваю. Смотрю, как мужчина что-то отрывисто пишет в блокноте, отрывает лист и протягивает мне.
- Это то, что я могу сделать для вас, Евгения. Вот. Четвертый курс. Лучшие курсовые и контрольные работы за последние несколько лет. Возможно, вы виделись и знакомы с этим студентом - у третьего курса совместно с четвертым проходят лекции нововведенного в этом году спецкурса теоретической механики.

Обратитесь. Если что, сошлитесь на меня. До свидания, Воробышек.

И звонок по внутренней связи:
- Алена Дмитриевна, пригласите ко мне ваших орлов - Татарищева и Балагурова. Это по вопросу поездки в столицу с вышеозвученным вами докладом. Да, и передайте Семену Викторовичу, если он вдруг освободится раньше меня, что я буду на совещании ровно к трем. И, пожалуйста, уговорите Леночку прислать своих драгоценных аспирантов, ну должна же она войти в наше положение, в конце концов! Что она как неродная...
- Д-до свидания, Юрий Антонович. Спасибо.

Я выхожу из кабинета декана и на негнущихся ногах топаю по коридору. Спускаюсь по пролетам лестниц в холл, иду к раздевалке, и только когда натягиваю на плечи шарф, а на голову шапку с бубоном, подношу к глазам скомканный в ладони лист, разворачиваю его и читаю "Люков Илья, группа ПД-2-1..".
***
- Ой! Вы только посмотрите на нее! Какая важная цабэ! Не переломишься! Подумаешь, всего-навсего подойти к какому-то Люкову, жалко скуксить симпатичную мордочку и построить глазки! Учить тебя, что ли, надо, Женька! - возражает на мои вялые протесты Танька, скатывается с койки, садится на подоконник и начинает подавать сигналы мерзнущему под мокрым снегом второй час ненаглядному "Фофке".

- Да иди! Иди уже, Серебрянский! Вот дурачок... - улыбается и крутит у виска пальцем. - Замерзнет же! Вовка! - кричит, вспрыгнув белкой на подоконник и сунув голову в распахнутую форточку. - Марш домой!

Резинки для фитнеса 5 шт. купить в Гордеевке

Не то я буду так торчать всю ночь! Слышишь! Простужусь и умру! Будешь тогда снегурочке на могилку цветочки носить!.. Не хочешь?!.., тогда на счет три я снимаю кофточку и показываю всем истосковавшимся по Амстердаму и кварталу уличных фонарей твой подарок на день рождения!.. Воробышек, тащи лампу!.. Ах-ха-ха!.. Давай, пока! И я тебя!

Крюкова ловко спрыгивает на пол, подходит к столу, за которым я сижу с опущенной на руки головой, и обнимает за плечи.
- Женька, ну что ты, в самом деле?.. - говорит тихо, опуская подбородок мне на плечо. - Ну не убьет же он тебя, этот страшный студент, м? Ну пошлет, если невежливый слишком, потискает слегка - если голодный, так с тебя же не убудет?

Хоть расслабишься от своей учебы. Нарастишь через удовольствие недостающий рейтингу стипендиата айкью.

- Тань, ну что ты за глупости говоришь...
- Или сама его пошли куда подальше. Первая! - Крюкова садится попой на стол, снимает с моего лица очки и надевает на себя. Задирает воинственно подбородок. - Прошла гордо и растоптала! Не хочешь, мол, заниматься мной...
- Тань!
- То есть со мной, - хмыкает Танька, - пшел к черту, идиот! Жизнь кончена! Сам виноват в своем несчастье!.. Жень, - смотрит на меня участливо и возвращает очки; заправляет кудрявую прядку мне за ухо, - ну хочешь, я сама подойду к нему и попрошу. Ты только скажи, где его можно найти в вашем корпусе, этого умника Люкова., не станет же он с тебя втридорога драть?

Твоей зарплаты наверняка хватит!

- Не хватит, Тань, - вздыхаю я, глядя в окно на сереющий день. - Да и не хочу я с ним связываться, даже подходить не хочу. У них на курсе такие типы неприятные крутятся, куда мне со своей провинциальностью. Да и стыдно будет, если откажет.
- Так, может, не откажет! Если попросишь хорошо!
- Откажет, - отмахиваюсь я. - У него взгляд на людей такой, словно нет никого вокруг.
- Что, очередной доморощенный нарцисс? - Крюкова брезгливо кривит губы.
- Да нет. Скорее птица одиночного полета, - признаюсь я, вспоминая темную фигуру Люкова в извечной бандане, изредка встречающуюся в коридорах учебного корпуса и маячившую на задворках учебной аудитории.

- Надеюсь, птица хищная? - ухмыляется Танька, расплываясь в улыбке. - Если да, то в твоем контексте, Воробышек, - нагло хихикает, - звучит интригующе.
- Издеваешься? - Я закрываю ноут с контрольными тестами и устало тру глаза. Поднимаюсь, потягиваюсь и смотрю на часы. Без пятнадцати пять. Пора на работу.
***
Я работаю в центральном супермаркете города шесть дней в неделю, с пяти тридцати до половины десятого вечера и кое-как свожу концы с концами. Стипендии у меня нет, ошибся Юрий Антонович, а тянуть с матери больше, чем она может дать, мне не позволяет совесть. Жизнь в промышленном центре дорогая, а у нее двое близнецов на руках и больная мать.

Я выхожу из подсобки магазина уже в форме и иду через весь зал в отдел овощей. Просмотрев полупустые полки - время час пик и товар исчезает в руках покупателей, словно магический шар под объемной полой волшебника, - возвращаюсь к старшему продавцу отдела, занятому у огромного рефрижератора приемом товара и прошу выделить мне в зал грузчика.
Эльмира коротко приветствует меня, кивает головой и машет рукой в сторону разгружающего с тележки ящики со спиртным Сергея, - молчаливого парня лет двадцати пяти.
- Серега! Терентьев! Помоги воробышку капусту выкатить в зал! И семь ящиков грейпфрутов! С самого утра стоят! Жень!

- это уже мне. - Я тебя умоляю, оставь в покое яблоки. Ты зачем вчера выставила новые на витрину? У меня же старых еще двадцать ящиков! Пропадут, без зарплаты будем! И перебери мандарины, те, что с испанской маркой. У нас через час переоценка!..

- Эль! Там морковь просят польскую, есть? Говорят, обещали вывезти в зал двадцать минут назад...
- Да полно! Серега! И морковь, ладно?.. Василий, погоди фыркать! Что значит, ты ни при чем? У нас конец месяца на носу, а ты товара сколько привез? Конечно, только с управляющей... Кать, ты что, уже сменилась?.. Кликни ко мне Елизавету Александровну, накладные подписать...
Я иду в отдел и перебираю товар.

Убираю старый, раскладываю новый, заменяю ценники и мою полки, пока не заканчивается моя рабочая смена. И думаю. Думаю все время, пока работаю и бреду к остановке. Пока стою на подножке и смотрю в темное автобусное окно. Думаю, как не вылететь из университета и как подступить к этому старшекурснику Люкову.

Вот же черт!
***
В большом университетском буфете полно народу. Перемена между лентами тридцать минут, и в воздухе стоит плотный аромат ванильной сдобы, горячих хот-догов и кофе. Он сидит за крайним столиком в углу, у низкого окна, в обществе двух ярких девиц. Игнорирует их кокетливый щебет, медленно пьет кофе и листает мобильник.

Я топчусь на пороге буфета третий день подряд, каждый раз в последний момент пасуя перед возможным с ним разговором. Я слишком хорошо помню нашу первую встречу, возвращенный конспект и допускаю, что он узнает меня, а мне так не хочется выглядеть жальче, чем я есть. Так не хочется. Ведь мне нечего предложить ему, но есть, что терять...

Я упрямо продолжаю стоять, пока студенты, все до единого, не покидают буфет. Какой-то веселый парень останавливается возле меня и, между прочим, интересуется, не ему ли я назначила здесь свидание?

Получив в ответ растерянно-смущенное: "Извини, в другой раз, хорошо?" - представляется Валерой и с серьезным видом обещается прислать со своим секретарем прекрасной даме визитку. Видимо, шутка смешная, его товарищи дружно ржут, хлопают парня по плечам и утаскивают прочь, а я стою у входа еще три с половиной минуты, переминаясь с ноги на ногу и теребя ремешок наручных часов, пока Люков, наконец, не вскидывает голову, не отодвигает чашку и не упирается в меня безразличным холодным взглядом.

Спокойно, Женька! Медленно выдохни и задержи дыхание. Еще ничего страшного не произошло!
Он долго молчит вместе со мной, и не думая разрывать взгляд, а я почему-то все боюсь вздохнуть.

Затем лениво встает, двигает стулом и проходит мимо. Его плечо почти касается моего, а рюкзак хлопает по груди. Я делаю шаг в сторону, набираю в легкие воздух и неожиданно звонко произношу:

- Илья!
Ну вот, я это сделала, сказала. Теперь бы еще набраться смелости попросить.
Люков сбавляет шаг и нехотя поворачивает в мою сторону подбородок. Пока я думаю, что сказать дальше, стоя за его спиной, он вновь отворачивается и идет прочь по широкому коридору.
- П-подожди! - я срываюсь с места и догоняю его уже у самого поворота на лестничный пролет. Набравшись духу, выпаливаю на одном дыхании, решительно преступив молодому человеку путь.

- Здравствуй, Илья! Я Женя Воробышек! Я хотела спросить, точнее попросить... В общем, мне очень нужна твоя помощь. Послушай...

Он все еще движется, когда останавливает шаг, и я неожиданно для себя оказываюсь прямо перед высокой фигурой. Так близко, что натыкаюсь на волну тепла и затаенной мужской силы, исходящую от обтянутого тонким трикотажным джемпером тела. Я замираю в каких-то десяти сантиметрах от груди парня и делаю поспешный шаг назад, нерешительно мигая на Люкова серым взглядом сквозь стекла очков. Мне знаком подобный жар, я его ненавижу и боюсь, но отступать уже поздно.
Мои глаза упираются в смуглую шею парня, затем поднимаются на подбородок. Я закусываю губу, сжимаю руки в кулачки и гляжу на темную ямочку под сжатым ртом, и только потом решаюсь взглянуть в глаза.

Светло-карие и колючие, под темными бровями. Он смотрит поверх моей головы, словно и нет меня перед ним, и ждет, что скажу дальше, а я внезапно от его равнодушия теряюсь и замыкаюсь, понимая, насколько глупо выгляжу со стороны.

- Слушаю, - устало говорит Люков, сует руки в карманы джинсов и выжидающе поднимает бровь. Мышцы на его предплечьях и бицепсах рельефно напрягаются, и я ловлю себя на мысли, что мимолетно думаю не пойми о чем. - Итак, - раздраженно добавляет, когда я продолжаю все так же молча таращиться на него.

- Две минуты прошло, я все еще надеюсь на содержательный разговор. Так что ты от меня хочешь?

- Понимаешь... Ты меня, скорее всего, не помнишь, - я начинаю мямлить, отлично зная, что вру. - Мы иногда встречаемся на совместных лекциях... Вчера я смотрела твою курсовую работу за второй курс, чертежи... в общем... Илья, у тебя здорово получается справляться с учебой. Да ты и сам, наверно, знаешь...
- Давай ближе к теме, Воробышек, я спешу.
- А? Да, конечно, - киваю я. - Понимаешь, оплачивать уроки дипломированного специалиста мне не под силу, но ты...

Возможно, ты мог бы позаниматься со мной. Х-хотя бы попробовать. Всего пару часов в неделю, не больше! - спешно заверяю, когда глаза Люкова, наконец, снисходят до меня. Я пытаюсь улыбнуться, отвечая на его удивленный взгляд, помня наставления Таньки, но судя по бесстрастному выражению лица парня, улыбка моя рисуется жальче некуда. - Я тебе заплачу! Немного, но все-таки... Ведь тебе наверняка деньги не будут лишними, - вставляю ужасный по своей никчемности аргумент. Оценить неброскую, но дорогую одежду Люкова даже такая провинциалка как я вполне способна. - А я, ты не думай...

- Заплатишь, я понял, - холодно отзывается Люков и говорит, небрежно отодвигая меня с пути, ступая на каменные ступени лестницы.

- Считай, что ты попробовала. Сочувствую, детка, но мне это не интересно.

Я так и знала! Карточный домик моего спасения стремительно рушится на глазах, впрочем, и не воздвигнутый моими неумелыми руками до конца. Извини, мам, прости пап, что не оправдала ваших надежд. Но это выше моих сил, клянусь! Пора с мечтами расставаться. И все же бормочу, ни на что больше не надеясь:
- Но Юрий Антонович, он говорил... Он сказал, что ты... Что я могу к тебе...
Люков слетает со ступеней в один прыжок. Впивается руками в лаковые деревянные перила по обе стороны от меня, как коршун в загнанную добычу. Нависает надо мной, поймав в кольцо сильных жилистых рук.
- Что? Что тебе сказал Синицын? - шипит мне в лоб, теряя прошлую невозмутимость.

- Воробышек, мать твою! - прижимается грудью к моей груди. - Какого черта?!

Я вжимаюсь спиной в перила и замираю. Боюсь вздохнуть под этим внезапным натиском. Реакция Люкова на мои слова так резка и неожиданна, что я совершенно теряюсь от произошедшего и только глупо пялюсь в его темные, требовательно-сощуренные глаза.
- Какая сцена! Уймись, Отелло! - слышно откуда-то с верхних ступеней.
- Не универ, а дом терпимости, ей-богу! - хихикают две молоденькие девчонки, вспархивая мимо нас по лестнице, и со смыслом закатывают глазки.
Я коротко смотрю им вслед и вдруг замечаю свои скрюченные пальцы, намертво вцепившиеся в широкие плечи Люкова.
Господи! Да что я в самом деле...
- Извини, - говорю тихо, пытаясь оттолкнуть от себя парня.

Не без труда выкручиваюсь из кольца его напряженных рук. - Ничего особенного Синицын не сказал, - признаюсь, пятясь назад и замечая, как Илья добела сжимает губы. - Видимо, ты неправильно меня понял, Люков. Извини и забудь! - еще раз выдыхаю и спешу убраться от этих колючих глаз прочь, ни на что уже больше не надеясь.

Вот черт! Как же это все непросто!
***
- Воробышек, что случилось? Что за угрюмый фэйс? Тебя что, заклевали во сне перепелки? Или достала со своей любовью эта твоя Крюкова? Что случилось, Жень? Ты время видела?

Колька Невский подваливает ко мне под аудиторию, где я сижу второй час в ожидании преподавателя и оценочного вердикта своей пересданной лабораторной, и опускается рядом на подоконник. На его шее широкий красный шарф, на встопорщенном затылке двухдюймовые наушники, а в руке стаканчик с горячим кофе. Я с томительным прищуром тянусь к ароматному напитку носом.
- М-м... - гляжу на Кольку грустными глазами и строю умилительную рожицу.
- На уж! Страждущая! - не выдерживает Невский, смеется и передает кофе в мои голодные руки.

- Второй стаканчик допить спокойно не дают! Развелось вас тут, нахлебников. То Вилька Горохов - вечный студент с пятого, теперь ты. Долго еще будешь под кабинетом торчать?

Я делаю длинный глоток, еще один и пожимаю плечом.
- Не знаю, Коль, - честно признаюсь, грея о стаканчик ладони. - Но с пустыми руками я отсюда не уйду! Буду канючить тройку, стоя перед Игнатьевым на коленях, пока не разжалоблю его черствое сердце. Что мне еще остается?
Две ночи трехчасового сна и четыре пройденных пошагово темы - я очень надеюсь преуспеть. Вера в себя изрядно подпорчена низкими баллами, перспектива успешной сдачи сессии рисуется нерадостная, но я упрямо ищу в затянутом тучами небе успеваемости хоть малейший голубой просвет.

- Не хватало, Воробышек, перед аспирантами-недоучками преклоняться! Тем более такими, как дамский любимчик Игнатьев. Гляди, проморгаешь девичью честь! - недовольно фыркает Невский, тянет из сумки шоколадный батончик и сует мне в руки. -, подкрепись, птичка, а то на тебя смотреть тошно. Не юная цветущая дева, а бледная как смерть упырица. Одни глазюки отощавшего лемура чего стоят! - Колька встает с подоконника, собираясь уходить, и по-дружески жмет мне плечо. - Ладно, не дрейфь, подруга, - по-отечески наставляет. - Я в тебя верю! Зря, что ли, с тобой на последней ленте как дурак-заучка над графиком корпел. А я этого не люблю, ты ведь знаешь. Адьё!
Не любит, я это знаю, но помогает как настоящий друг, а потому благодарно улыбаюсь и посылаю вслед Кольке воздушный трепетный поцелуй, который парень с готовностью припечатывает к своему сердцу, и поднимаюсь навстречу показавшемуся из-за угла преподавателю.

***
- Деточка, ты Воробьева? - пытливо спрашивает старушка-уборщица, отворяя дверь раздевалки в малом вестибюле, и смотрит на меня из-под хмурых бровей озадаченным цепким взглядом. - По всему, кажись, похожа.
- Я - Воробышек, - устало отвечаю ей, протягивая номерок. Достаю из сумки шапку и натягиваю на голову. Время почти пять, в раздевалке висят всего три куртки и плащ... Ей точно нужна я, но уточнять и любопытствовать - сил лишних нет. Пересдать работу удалось на четверку, я рада этому безмерно, и печать усталости и недосыпа мешает надеть на лицо широкую улыбку. Стараясь все же вежливо улыбнуться пытливым глазам, я протягиваю руку и говорю:
- Если не трудно, вон ту светлую курточку с опушкой подайте - это моя.

- Точно, похожа! - кивает меж тем бабулька, хлопая поверх куртки сложенным вчетверо бумажным листом. Щелкает в двери замком. - Тогда эт тебе! До свидания, деточка.
- Д-до свидания, - прощаюсь я, глядя на записку, как подозрительный цэрэушник на подкинутое террористом письмо с сюрпризом. Топчусь у выхода пару минут, потом решительно иду к остановке, сажусь в автобус и только там решаюсь заглянуть внутрь переданного послания. И сглатываю возглас удивления, когда вижу перед собой незнакомый красивый почерк: "Предложение принимается. Набережная 12, кв. 11, код замка 3648. Люков".
***
Все начало неделю я тяну с визитом к Люкову, безжалостно растрачивая стремительно улетающее в пропасть время на самостоятельную зубрежку.

Я появляюсь у него на пороге в четверг, около трех часов дня, и долго стою на узкой лестничной площадке, завораживая взглядом обшитую дубовой панелью бронированную дверь квартиры с номером "11", не решаясь позвонить. Я вскидываю руку и нажимаю черную кнопку звонка только тогда, когда двери лифта неожиданно распахиваются и выпускают из кабины на свет благообразного вида старушку.

Она медленно выходит, не спеша огибает мою замершую у дверей живым изваянием фигуру и упирается в затылок недовольным взглядом. Бухтит под нос ругательства, шелестя капроновой авоськой и бренча в кармане многочисленными ключами.
- Гляди, еще одна пришла под порог! Стоит, выжидает, и не стыдно ей... Бесстыдницы! Все ходите и ходите! Совсем совесть потеряли!

То одна, то другая, теперь вот третья. Гордости у современных девиц нет - один срам под юбкой остался. Что, поди, дома твоего дружка нет? - нехорошо интересуется, заглядывая в мое невозмутимое лицо. - Или закрылся с кем?.. А еще в очках, приличная! Мать-то с отцом и не догадываются, небось, для чего вы сюда все бегаете?.., ничего, как под подолом чего тяжелое домой принесешь, так сразу всполошатся, только вот поздно будет! А государству корми вас, матерей-одиночек, поднимай безотцовщину...

Старушка стоит, никуда не спешит и сверлит меня осуждающим взглядом. Спорить с такой бесполезно, и от стеснения и злости я еще раз трижды нажимаю на кнопку звонка и подступаю к двери ближе.

"Да где же ты, Люков, запропал? Покажись!" - вслушиваюсь с внутренним страхом и мольбой в игнорирующую меня тишину квартиры. - "Может, действительно дома нет?.." - наконец решаю, что мне, пожалуй, лучше уйти отсюда прямо сейчас...
Нет, дома. Открывает замок, распахивает дверь, окидывает меня из темноты прихожей мрачным колючим взглядом и, не сказав ни слова, затаскивает за локоть в вглубь квартиры.
- З-здрассьте...
- Семеновна, сгинь! - хлопает за моей спиной входной дверью, прямо перед негодующим носом соседки, и шлепает босыми ногами мимо меня в комнату.

Щелкает выключателем.

А я на секунду перевожу дыхание. Оставшись одна, осторожно осматриваю небольшую уютную прихожую в сине-белых тонах, и замечаю на мягком ковре у стены большого рыжего кота, выпучившего на меня желтые глазищи и выгнувшего дугой спину.
-, долго будешь столбом стоять? - слышу через минуту из комнаты тусклый голос. - Время не резиновое!
Господи, должно быть уже к половине четвертого подбирается! Я спешно разматываю шарф, снимаю куртку, шапку и расшнуровываю ботинки. Оставив вещи на вешалке, чешу опешившее от моей наглости животное под брюшком и ступаю следом за Люковым в комнату.

Замираю стыдливо на пороге, обхватив сумку с конспектами двумя руками. С удивлением гляжу на стремительную фигуру парня, сгребающего с дивана смятое постельное белье и возвращающего спальной конструкции изначально заданное дизайнером-инженером положение.

На Люкове спортивные серые брюки и черная растянутая футболка. Она задралась к лопатке парня так, словно ее только что спешно натянули, открыв широкую, сужающуюся к талии гибкую спину, но я смотрю не на нее. Я изумленно таращусь на светлые, беспорядочно откинутые со лба отросшие волосы, льняными прядями падающие на чуть кудрявый затылок.

На черные брови, черные ресницы и темные колючие глаза, хмуро остановившиеся на мне.

- Здравствуй, Илья, - еще раз говорю, не зная, куда себя деть от этого прямого взгляда. Растерянно поправляю очки и вновь, как в нашу последнюю встречу, почему-то пячусь назад, пока неожиданно не вздрагиваю от звучного щелчка замка, раздавшегося за моей спиной.
Это в ванной. Я отскакиваю от распахнувшейся двери как раз вовремя, чтобы вышедшая из комнаты красивая темноволосая незнакомка не задела меня деревянной панелью. Высокая и стройная, завернутая лишь в одно короткое полотенце девушка делает несколько неуверенных шагов вперед, прежде чем разворачивается и окидывает меня удивленным взглядом.

Скосив на парня подведенные глазки, осторожно, с едва различимым неудовольствием интересуется:

- Илья, кто это? Я что, не вовремя?
Люков молчит, и я молчу вместе с ним, не зная, что сказать. Под неожиданным девичьим взглядом, оценивающе ползущим по моей неброской одежде, я чувствую себя ужасно глупо, и мысленно проваливаюсь под землю, покрываясь смущенным румянцем. Кажется, своим внезапным визитом и настойчивым звонком я помешала уединению сладкой парочки и, если сейчас же срочно что-то не предприму, могу невольно послужить причиной их возможной ссоры.
Я прижимаю сумку к груди и открываю рот, чтобы сказать что-то вроде "Простите, я, кажется, ошиблась квартирой", но за меня опять говорит девушка.

Она танцующей походкой подходит к Илье, поправляет у своего ушка, отмеченного множественным пирсингом, короткие волосы и обвивает его руками за талию. Целуя в шею, бросает на меня еще один оценивающий, но уже куда более спокойный взгляд, и запускает холеные, с черными ноготками ладошки парню под футболку. Поглаживает игриво смуглую кожу, лаская живот.
- Она не похожа на твою родственницу, Илья, и уж тем более, - хихикает довольно, очерчивая указательным пальцем линию резинки брюк, - сам знаешь на кого. Ты что, вызвал технический персонал? Зачем? Я и сама могла у тебя убраться, мне не трудно. Только попроси! Отправь ее, - говорит требовательно, вновь лаская Люкова, - и я смогу повторить все снова.

Может, в спальне?

Ее движения так откровенны, а взгляд призывен, что я ощущаю себя почти преступницей, ворвавшейся без спроса и приглашения в чужой мир двоих людей, отворачиваюсь и стремительно срываюсь с места, желая поскорее убраться от них. Это была плохая идея, твержу себе, испытывая чувство горячего стыда. Чертовски плохая! Просто ужасная! А все декан, чтоб ему до ста лет со студентами воевать! Нашел дуру...
- Я... Извините! Я, наверно, пойду... - бросаю неловкое за плечо и сбегаю, не поднимая глаз, в прихожую, но неожиданно громко вскрикиваю, остановленная у порога сильной рукой.

- Ой!

- Воробышек, села! - раздается резкое и довольно грубое над моим ухом, и я едва замечаю миг, когда мир вокруг меня смещается, локоть поднимается, и вот я уже так же стремительно лечу от входных дверей по противоположному, заданному рывком хозяина направлению, - прямехонько к письменному столу. Послушно плюхаюсь безвольной тушкой в кресло и замираю, отчетливо слыша за спиной, как девушка удивленно и почти умоляюще восклицает:
-, но Илья...
И получает в ответ холодное и сухое:
- Поторопись, детка, тебе пора.
"Уф! И мне пора", - решаю я, отгородившись от этих двоих своей внезапно ожившей целью. Раз уж я очутилась в квартире Люкова, за его столом, я не хочу злоупотреблять временем хозяина и быстро шуршу сумкой на коленях, извлекая на стол конспекты и ручку.

Разложив предметы для учебы перед собой, зажмуриваюсь и резко выдыхаю, изгоняя из тела проклятое волнение. Читаю про себя резкие стихи Блока и стараюсь не слышать капризную девичью возню за плечом и громкое шипение кота из прихожей. Готовясь при появлении Ильи сразу перейти к делу.

Господи, уж лучше бессонные ночи, чем такие визиты, честное слово! Хотя, куда бессонней-то!
Когда я открываю глаза, Илья стоит у стола. Опершись плечом о стену и сунув руки в карманы спортивных штанов, не сводит с меня карих холодных глаз.
- Кхм! - прочищаю я горло, внезапно наткнувшись на них и чувствуя себя под этим неласковым взглядом бабочкой под стеклом.

- Э-э, с-с чего начнем, Илья? - заикаюсь, выпрямляясь на стуле.

Люков вскидывает бровь и пожимает плечом. Тянет руку к моему конспекту, лениво вертит его, раскрывая перед собой на столе.
- А что надо? - спрашивает равнодушно.
-, если можно, "Сопротивление материалов", - бормочу я, стараясь не поднимать на Люкова глаза. - Алгоритм метода начального параметра и универсальное уравнение упругой линии. У нас во вторник контрольная, а я... в общем, я к ней не готова. Совсем, - признаюсь честно.
Я давно смирилась с тем, что учеба на физико-техническом факультете мне дается не просто, если не сказать хуже, но все равно краснею под оценивающим взглядом студента Люкова.

- Условное обозначение в уравнении компенсирующей погонной нагрузки? - задает он вопрос, возвращая конспект и стаскивая со стола другой. Лениво пролистывает его вслед за первым.
- Э-э, "кью"? - говорю я.
- Координаты, абсциссы точек приложения сосредоточенных сил и сосредоточенных моментов?
- М-м, "Эй" с индексом "И"... "Ди"...
- "Би" с индексом "Йод". М-да, Воробышек...
Люков мягко толкает прочь от стола кресло, в котором я сижу, и нависает сбоку. Выдвигает верхний ящик стола, задвигает, затем нижний. Наклоняется, тянется вглубь стола рукой... Я замечаю аккуратную стопку конспектов, перебираемую длинными красивыми пальцами, но смотрю не на них, а на светлую голову, склонившуюся перед моим лицом, и ловлю легкий запах можжевельника и горького апельсина, исходящий от его чистых волос.

Когда обтянутое тонкой тканью крепкое плечо невзначай касается моей груди, я, словно обжегшись об него, сама отталкиваю кресло подальше от Люкова. А сообразив, что сделала, тут же ругаю себя за излишнюю подростковую порывистость, получив вдобавок к непрошеному прикосновению еще один внимательный мужской взгляд.

-, Воробышек, пригодится, - Илья держит в руке несколько конспектов и медленно кладет их передо мной. Усмехается криво, одними губами, глядя на мои пунцовые от смущения щеки.
Да что это я, в самом деле, точно школьница!

Зла на себя не хватает!

- Мы можем заниматься предметом в телефонном режиме, если ты меня боишься, - неожиданно предлагает, усаживаясь бедром на стол и оглядывая меня изучающим взглядом, словно странную дикую зверушку. - Или вообще не заниматься, - протягивает руку к спинке кресла, за мое плечо, и придвигает меня, словно провоцируя, ближе к себе.
Испугавшись, что он передумает, я отрицательно дергаю подбородком и решительно поднимаю руки на стол. Раскрываю перед собой предложенные тетради и старательно игнорирую нечаянные касания локтем твердой мышцы ноги.

- Хм, как скажешь, Воробышек, - недобро оскаливается Люков на мое упрямство, пока я моргаю на него сквозь прозрачные стекла очков, и с раздражением в голосе предупреждает. - Только помни, птичка, что доброта моя не безгранична. А теперь записывай, - отворачивается и небрежно откатывает по столу в мою сторону ручку. - Определение выражения для функции "кью"...
И я записываю.
Два часа пролетают незаметно. Голос Люкова приятен и не навязчив. Он отлично знает предмет, доходчиво объясняет, и я с завистью и уважением старательно внимаю каждому его слову, то и дело склоняя голову к конспекту. Когда на моем стареньком телефоне срабатывает будильник, мы оба подскакиваем от неожиданности.

- Ой! Кажется, мне пора! - я растерянно вскрикиваю и под озадаченный взгляд хозяина квартиры поспешно выбираюсь из-за стола. Сгребаю в сумку тетради. - Можно? - осторожно спрашиваю, указывая глазами на предложенные Ильей конспекты. - Я верну тебе после выходных. Понимаешь, мне бы еще дома позаниматься...
- Бери, - отвечает парень, толкая ко мне тетради. Он встает, отходит к дивану, садится, включает пультом плазменную настенную панель телевизора и утыкается взглядом в спортивный репортаж с автогонок.
- Спасибо...
- Захлопнешь за собой дверь и не нервируй кота, - бросает за плечо, когда я подхожу ближе. -, чего тебе? - кисло хмурится в ответ на неловкую попытку поблагодарить его.
- Илья, сколько я тебе должна?

- я повторяю свой вопрос чуть громче и поспешно открываю сумку в поисках спрятавшегося в ее необъятных недрах тощего кошелька. Денег у меня немного - так, ерунда, но уговор есть уговор, и я готова отдать большую их часть, лишь бы не ударить перед Люковым в грязь лицом.

И все же краснеть приходится.
- А сколько есть? - после паузы, отрешенно интересуется парень, лениво перелистывая телевизионные каналы. Показывая тем самым, насколько ему неинтересно мое присутствие.
- В-вот, - я растерянно достаю из кошелька все его содержимое и протягиваю перед собой.

- Это все.

Люков даже не смотрит в мою сторону. Не видит моей руки и не протягивает своей. Он просто равнодушно кивает, кривя угол красивого рта:
- Годится, Воробышек.
Это все, что у меня есть. Он это знает, я чувствую. И эта его маленькая месть так унизительна, что от стыда я готова провалиться сквозь землю. Но вместо этого послушно кладу деньги на стол, разворачиваюсь и бреду в сторону коридора. Снимаю куртку с вешалки, натягиваю шапку... Шнуруя ботинки, ласково касаюсь морды подозрительно обнюхивающего меня кота.
- Ничего, киска, прорвемся, - говорю, неожиданно улыбаясь. - Подумаешь, напугал! Выкрутимся, не в первый раз. Главное, - шепчу весело в желтоглазую морду, - я это сделала!

Закидываю сумку на плечо и, не оглядываясь, шагаю прочь из квартиры.
***
- Кто? Воробышек?! Не смешите мои кишки, Зин Петровна, у меня и так от вас несварение! У какого-такого хахаля заночевала?.. Какое ночное свидание?.. Да быть такого не может, это вам не просто друг, а свиданец со стажем говорит! Точнее, быть-то хахаль у Женьки очень даже может, а вот чтобы я о нем не знала... Не-ет. Говорю вам, случилось что-то страшное и ужасное, возможно, даже роковое! Немедленно, просто немедленно звоните в полицию! А то я сама позвоню! Слышите! Аллё! Где вы там?! Да я все уши дежурной прожужжала! Как не знает? Все она прекр... Она от меня за стеклом закрылась, горбушка черствая! Просто ваше слово, как коменданта общежития, куда весомей моего!.. Звонила, конечно! У нее телефон в отключке, а в магазине сказали, что ушла как всегда.

Правда, задержалась чуток, до начала двенадцатого, - у них там на переучет ночная смена осталась, завтра какая-то комиссия с проверкой обещалась нагрянуть, а так.... Да на часах полвторого ночи уже!.. Что значит идти спать и ждать до утра? Какие двадцать четыре часа?.. Знаете что, Зин Петровна, девятнадцать - не двадцать девять, а у нас город дважды миллионщик! Идите-ка вы лучше сами... спать!

Я толкаю незапертую дверь студенческого общежития и вхожу в освещенное яркой лампой под круглым пыльным плафоном узкое фойе. Медленно поднимаюсь по горбатым истертым ступенькам и устало бреду мимо комнаты дежурной в сторону лифта, сметая с шапки и запорошенных стекол очков мокрый ноябрьский снежок, когда вдруг замечаю у стола вахтера знакомую фигуру своей соседки.

Прислонив голову к косяку и накинув на плечи куртку, Крюкова понуро смотрит в темное окно, но на звук моих шагов резко вскидывает голову, встречая меня неожиданно хмурым взглядом.

- Таня? А ты почему здесь? - я только и успеваю, что удивиться, как девушка демонстративно отворачивается и уходит к лестничному пролету. Гордо топает вверх по ступенькам.
Я сильно устала и замерзла, почти не чувствую пальцев ног, чтобы бежать вслед за подругой на четвертый этаж, и потому, воспользовавшись лифтом, встречаю ее уже у нашей комнаты. Закрываю за ней дверь и спрашиваю, тронув девушку за руку.

- Крюкова, что случилось? Ты поссорилась с Серебрянским?
Подруга молчит и куксится, нервно дергает плечом. Это на нее так не похоже, что я подумываю о глубокой личной драме, но сил на любопытство и чужую частную жизнь, после двухчасового блуждания по холодным ноябрьским улицам в поисках нужного переулка и родного общежития, нет совершенно, и я, пожав плечами, раздеваюсь, мою руки и щелкаю чайник. Пока он шумит, заглядываю в холодильник, достаю варенье, масло, хлеб и делаю нехитрые бутерброды. Надеяться на Танькину стряпню я перестала давно, вот и сейчас, скользнув взглядом по пустому нутру хладоагрегата, решаю довольствоваться малым. Ничего, для фигуры полезно.
- Тань, чай будешь? С малиной?
Я устало опускаюсь на стул, заливаю в заварник кипяток и готовлю чашки.

Разлив чай, интересуюсь:

- А ты почему не спишь? Вообще-то поздно уже. У тебя же завтра, кажется, сложные пары?.. Эй, Тань! - оборачиваюсь на длинный сопливый всхлип подруги и вижу ее, сурком забившуюся в угол кровати. - Та-ань! - испуганно давлюсь первым куском бутерброда, вскакивая из-за стола. - Да что с тобой?
Крюкова невнятно фыркает, а я сажусь с ней рядом. Осторожно обнимаю за плечи и провожу рукой по темным волосам, не зная, что сказать.
Но подруга говорит сама. Высморкавшись в протянутую мной салфетку, она неожиданно спрашивает, повернув ко мне заплаканное скуластое личико:
- Жень, ты смотрела "Имитатор" с Сигурни Уивер?

- Д-да, - удивленно отвечаю я. - А при чем здесь...
- А "Дети кукурузы"? - перебивает она меня.
- Конечно, это же по Кингу снято.
- И "Психопат", по Роберту Блоху?
- Тань, - в свою очередь перебиваю девушку, - я даже "Молчание ягнят" смотрела. Ты лучше скажи, к чему ведешь? - спрашиваю, поправляя очки. - А то непонятно. Постой? - поднимаю руку и прикладываю к горячему лбу. - Крюкова, ты как себя чувствуешь? - вздыхаю обеспокоенно. - Ты что, заболела?
- Я?! - Танька сердито смеется, закатывая глазки. Неласково отпихивает меня в плечо. - Это тебе лучше знать, как я себя чувствую!

- неожиданно выдает, и я так и застываю с открытым ртом.

- Что?
- Ты меня совсем не жалеешь, Воробышек, совсем! Я с тобой поседею, зачахну, издохну, а ты-ы!.. - я таращусь в Танькины черные глаза, полные слез, не замечая, что ее палец обвинительно упирается в мой бутерброд, забытый в руке. - Ты - бессердечная подруга моей студенческой юности, так и будешь преспокойно лопать масло!.. Ты где шлялась в ночном городе, горе луковое! Почему телефон отключила?! Ты сводку преступности видела?! Совсем совести нет, подругу до инфаркта доводить?! Сама же корила, сама говорила и сама же...
Танька наползает на меня, раскрывает объятия, и я, наконец, догадываюсь о причине ее слез.

Говорю виновато, обнимая девушку:

- Тань, я не нарочно, так получилось. Такой день трудный был, да еще на работе задержалась. А потом, у меня деньги закончились, не рассчитала и пришлось пешком идти. Думала, сокращу дорогу, свернув к бульвару Влюбленных, а вышла не пойми куда. Я ведь город не слишком хорошо знаю, а тут еще снег все время на очки налипал... В общем, заблудилась немного. Пришлось искать дорогу, возвращаться и целый круг накидывать. Еле к общежитию выбралась. Слава Богу, что обошлось без приключений.
- Без приключений? - щурит голодный глаз Крюкова и недоверчиво морщит хорошенький носик ищейки.

-...
- Та-ак, Жень! Вот с этого момента поподробнее! - требует решительно, вскидываясь к столу и к закипевшему чайнику, и мне ничего другого не остается, как подробно рассказать подруге за чашкой чая свой непростой день.
***
Новый день встречает нас хмурым тоскливо-сонным утром и уныло бьющей в окошко ледяной моросью. Первую ленту мы с Танькой дружно просыпаем и, чтобы успеть на вторую, прыгаем по комнате испуганными газелями, одеваемся, мчимся в университет и разбегаемся по корпусам.
Я стаскиваю куртку и шарф прямо на ходу в коридоре - в учебном корпусе тихо, с начала второй пары прошло не меньше четверти часа, и мои торопливые шаги, переходящие в бег, разносятся вокруг гулким эхом.

А шапку сдергиваю, запнувшись о высокий порог двери, уже в аудитории.

Она летит под ноги куратору, читающему здесь спецкурс для четырех групп, голубой кеглей, и я лечу вслед за ней, вскинув руки и пытаясь удержать на носу очки. Тщетно. Вслед за шапкой они слетают с меня и падают к ногам изумленного преподавателя.
- Воробышек?! - вскрикивает от удивления женщина и торопится прийти на помощь. - Что случилось? - берет меня под локоть, поднимая с пола очки. - Вас что, упаси Господи, кто-то преследует?!
В аудитории находится более ста человек, все замерли в любопытстве, и я совершенно не знаю, что сказать в оправдание своего фееричного появления.

Закрывшись от мира на спасительный миг страшного смущения упавшими на лицо беспорядочными кудряшками волос, не убранными из-за позднего пробуждения в привычную "луковичку" на макушке, я молча перевожу дыхание, поднимаю шапку, куртку и встаю с колен. Стараясь не смотреть на ряды убегающих вверх парт, убираю от лица волосы и отряхиваю джинсы.

- Извините, я... - собираюсь продолжить честным "проспала", но тут сверху доносится басистый голос нашего старосты Боброва, и сразу за ним его ехидный смешок:
- Ага, преследуют!

Мальчишки с рогатками! Правда, Воробышек?!

Мне нечего ответить, -, погоди, Бобров! Понадобится тебе что-то от птички! Например, номерок телефона Ленки Куяшевой, одногруппницы Крюковой, получишь даже два - обоих ее ухажеров! - и я выпрямляю спину и согласно киваю, глядя в нечеткое лицо преподавателя.
- Правда, София Витальевна. Вот, еле крылья унесла, - говорю, заливаясь румянцем под веселые смешки студентов. - Пожалуйста, можно я сяду?
Женщина отвечает напряженным кивком, отступает к кафедре и начинает читать предмет. Забыв вернуть очки, задумчиво вертит их руке, постукивает о плечо, рассуждая о практике инженерных расчетов и сложных случаях нагружения оговариваемой ею конструкции. А я, поджав губы, поспешно ретируюсь к рядам парт и спешу вверх по наклонному возвышению, не смея вновь напомнить о себе и сбить преподавателя с мысли.

Возле Невского сидит какая-то девушка-старшекурсница. Колька что-то коротко машет мне, жмет виновато плечом и шепчет: "Ну, птичка, ты и горазда дрыхнуть!" - великодушно предлагает подвинуться, но я, отмахнувшись в ответ, пробегаю дальше. Плюхаюсь на свободное место почти под самой галеркой аудитории, достаю учебные предметы и пытаюсь что-то писать, но без очков получается не очень.
И все же я стараюсь. Закручиваю волосы на затылке, втыкаю в них карандаш, щурю глаза и старательно вывожу, полагаясь на слух и выработанную годами учебы моторику пальцев...
-... расчет на прочность, при сложном сопротивлении, требует определения опасных сечений и опасных точек. А условия жесткости и прочности позволяют оценить работоспособность конструкции или ее элементов...

... и вдруг подскакиваю от звука знакомого голоса, раздавшегося у самого уха:
- Ужасно, Воробышек. Носом писать не пробовала?
- Л-люков? - бормочу я, вскидываю голову и изумленно таращусь на темную фигуру, обозначившуюся слева от меня. - Ты как тут оказался? - задаю парню дурацкий вопрос, впрочем, тут же сообразив о своей буквальной недальновидности. - То есть... - окончательно смущаюсь от факта его присутствия рядом. - Чего тебе?
Люков смотрит на меня и молчит, затем выдает раздраженно:
- Мне ничего. А вот тебе... Ты что, птичка, решила меня и тут достать? Отчего не села в другое место? Я Синицыну круглосуточную опеку над тобой не обещал. Хватит декану с меня и двух часов дважды в неделю. Так какого черта ты бежишь ко мне?
- Я?

К тебе? - я так и раскрываю от удивления рот, глядя на недовольно поджатые губы парня. Справившись со вспыхнувшим в душе возмущением, отвечаю как можно холоднее:

- Ну что ты, Люков, и не думала даже. При моих "минус четыре" достать тебя от входа на глаз непросто. Так что мне один черт, ты тут сидишь, или кто-то другой. Увидела бы, обошла бы Ваше Занудство стороной. Мне как, сейчас пересесть? - спрашиваю с вызовом, уж очень не хочется выглядеть в глазах Люкова какой-то озабоченной его персоной девчонкой. - Или разрешишь дождаться перемены?

Знаешь, не хотелось бы вновь привлекать к себе внимание.

У нас сдвоенная пара лент, и мне совсем не улыбается мельтешить во время лекции по аудитории, раздражая преподавателя из-за прихоти одного мнительного студента своей рыскающей в поисках свободного места фигурой., но не получив ответа, я все же сгребаю тетради и порываюсь встать, когда рука Люкова ложится на мое плечо, заставляя остаться на месте.
- Сядь, Воробышек! - отрезает парень. - Ты права. На сегодня твой лимит внимания исчерпан.

Пиши давай, - командует он, отворачиваясь. - Зачет никто не отменял, а твоя старательность, как я понял, оставляет желать лучшего.

-, спасибо, благодетель, - оскаливаюсь я, стряхивая с плеча тяжелую руку и вновь утыкаясь в конспект, когда слышу над головой короткий свист и неожиданно требовательное:
- София Витальевна! Верните птичке очки, они вам совершенно не идут!
***
Холодный ноябрьский воздух приятно наполняет легкие и остужает нервы после разговора с отцом. Я возвращаю Борису телефон, а на протянутую мне кредитку реагирую как обычно: предлагаю телохранителю оставить ее себе или, как альтернативный вариант, попробовать поиграть плоским предметом с задней щелью его хозяина. Склоняю здоровяка к отличному способу накопления личных депозитных средств через волосатый терминал работодателя.

- Очень умно, - реагирует щербатой улыбкой на мои слова Борис и обещает передать отцу привет от меня. Фыркает в гангстерские усы. -, бывай, остряк! Была б моя воля, - цедит сквозь крупные зубы, улыбаясь веселыми глазами, - поползал бы ты ужиком у меня. Эх, не судьба...
Тяжелое брюхо и рыхлые щеки, умный взгляд. Лишних кило двадцать, но в целом неплохо, решаю я, оценивая нового курьера Большого Босса. Дорожит службой, норовист и слишком мало знает...
- Спецназ? - задаю парню вопрос, убирая руки в карманы. Замечаю поверх его плеча въезжающий на парковку знакомый красный "Вольво" и прильнувшее к лобовому стеклу нервное лицо.

- Он самый, - отвечает Борис, перехватывая мой взгляд. Оглядывается. - Увидимся! - обещает напоследок, демонстративно набивая клавиши рабочего телефона и, наконец, убирается к черному джипу представительского класса.
И я отвечаю кивком: как сложится.
- Люк! Постой! - Самсонов выходит из машины и окликает меня, когда я поднимаюсь на крыльцо университетского корпуса. Неуверенной походкой подходит ближе, сутулится, мнет в руках дорогую сигарету, долго решаясь заговорить, наконец, спрашивает:
- Слушай, это правда, насчет вечера в "Альтарэсе"?

Я одергиваю куртку и поднимаю в ожидании бровь. Поворачиваю голову вслед короткому взгляду парня, брошенному в сторону тачки, и смотрю в знакомое лицо Якова.
- Угу, Яшка сказал, - понимает меня без слов качок. - Нашел меня в клубе "Бампер и Ко" со свежей новостью. Так как? - вновь любопытствует, кусая губы. Закуривает. - Я бы на тебя поставил, Люк, - есть немного лишних деньжат. Просто хотел узнать: ты действительно в деле? Или Яшке не стоит верить на слово?
Я смотрю на выползающего из машины высокого тощего парня в модном прикиде от фэшн-педер*ста, почесывающего нервно шею и висок, легкой трусцой припустившего к нам, и спрашиваю, отвернувшись к Самсону:
- Наследник херово выглядит.

Неужели так и не соскочил?

Самсонов оглядывается, криво усмехается и пожимает плечом.
- По слухам, твой папаша на него уйму бабок в Швейцарии угрохал. Держал в клинике под замком, а он на их дерьме похлеще здешнего завяз. Хвастался, что вчера спустил на дурь две штуки, - возле него по-прежнему одно гнилье вертится. По-моему, старик на него плюнул давно. Слышал, что через Бампера тобой интересовался. Так как насчет вечера, Люк? Клуб "Альтарэс", закрытый вход?
- Ближе к полночи, - отвечаю я, но предупреждаю. - Хорошо подумай, Самсон, стоит ли? В этот раз все слишком невинно.
Парень затягивается, проводит рукой по бритому черепу и бросает сигарету под ноги.

Щелкает молнией, задергивая наглухо воротник.

- Расскажи бабушке о своей невинности, Люк, - говорит, усмехаясь, - а я послушаю, - кидает довольный взгляд за плечо на подошедшего Яшку, оскалившегося хитрой ящерицей. - Яков, ты был прав! Твой младшенький снова в деле. Так что готовь бабло, братуха, - хлопает того по плечу, пока я рассматриваю старшего брата, с которым не виделся больше года, - будем долбить карманы!
"Забей на него!", "Пошли старика нахрен!", "Черт, живые бабки, брат!", - слова Яшки комом стоят в горле и звенят отголосками прошлого в голове, когда я отрезаю его входной дверью корпуса и ухожу на третью пару.

Он долго кричит мне вслед что-то из старого и присущего ему "Да он на тебя др*чить хотел!", "Бл*ть, ты без него никто!" после моего короткого и злого "Отвали", и я понимаю, что ничего не изменилось между нами за прошедший год. Между мной и им. Ничего, кроме того, что я смог вернуться.

Его желания так прозрачны, что мне становится противно. Брат извне. Ненавистный отросток вне семьи. Как бы ни хотелось все исправить моему папаше, я слишком долго был изгоем, так какого черта я должен сейчас что-то менять?..

На выходе из холла я наталкиваюсь на темноволосую девчонку в зеленом балахоне и дурацких ядовито-желтых сапогах и громко чертыхаюсь, убирая ее с дороги.
- Какого хрена! - шиплю ей в лицо, когда она упрямо оббегает меня и вновь обозначается на пути, протыкая насквозь злыми черными глазами. - Ты кто?
- Шанель в манто! Люков? - дерзко спрашивает девчонка и нехорошо щурит взгляд. - Илья? С четвертого?
И я раздраженно киваю. Возвращаюсь мыслями в университет и вглядываюсь в незнакомое лицо - обычное, характерное, запоминающееся. Рассерженное. Оказавшееся вдруг слишком близко от меня.

Подруга очередной снятой девчонки на вечер? Я определенно точно был осторожен.

- Чего тебе, девочка?
- Тань, не надо, - слышу негромкий мужской окрик за ее спиной и нехотя соглашаюсь, реагируя движением в ответ на звонок к ленте.
- Лучше не надо. Послушай друга.
Но девчонка решительно мотает головой и упирает кулак в бок.
- Нет, Вовка, надо! Надо, Люков! - вцепляется в мой локоть - ох, это она зря. - Я тебе сейчас все скажу!
***
Я захожу в аудиторию, когда лекция уже идет, и мои шаги особенно слышны в большом лекционном зале.

Жму плечом в ответ на недовольный взгляд преподавателя, демонстративно остановившийся на мне, и молча следую к заднему ряду парт, невольным взглядом отыскивая в рядах студентов светловолосую Воробышек, наверняка трусливо упорхнувшую от меня.

Какое мне дело до ее проблем? Никакого. И я готов повторить ей то, что сказал черноглазой девчонке еще раз.
Но Воробышек не видно. Когда я подхожу ближе, то с удивлением обнаруживаю ее, уткнувшую нос в конспект, на прежнем месте. Так и не вспорхнувшую прочь за время перемены. Однако девчонка не пишет. Невероятно, но под дружный скрип ручек и монотонный голос лектора она спит. Положив голову на согнутый локоть и повернув лицо в мою сторону, Воробышек едва заметно дышит, уронив на нос очки.

Учебный конспект исписан быстрым почерком и множеством перечеркнутых линий, желая узнать, что же я пропустил, сажусь, тяну руку и осторожно придвигаю конспект к себе...
"Послушник тьмы"
пьеса
(отрывок)
Трактирщик
(горько, опомнившись)
" - Да-а. Я речи громкие с тобою говорю, вот только дар такой тебе не подарю. Уж больно тяжек он для плеч людских, итак согбенных от трудов мирских. Э-эх, гость! (медленно отпивает вино из бокала и утирает губы горячим ломтем хлеба).
Я грех свой возложить не смею ни на кого, хотя лелею о том мечту уж десять лет! Да видно мне прощенья нет! Последний день исходит на поклон, все десять лет - один безумный сон.

Служенье дьяволу иль Богу... А-а! Все едино! Одним мерилом меряны, что свет, что тьма... Сплошная опостылая картина!

Гость
(участливо)
- Мне не понятен твой секрет.
Трактирщик
- Я отдал тракту десять лет! Держа ответ за грязное злодейство. За мной вина, за Господом судейство. Уж десять лет как минуло сегодня, а будто сотня тягостных веков, отяжеленных бременем оков. Где что ни день, то испытанье, томительное ожиданье отпустится ли мне мой грех?.., но разделив его на всех, поверь, сынок, не станет легче.
Гость
(отпивая вино)
- Но дар лозы определенно крепче покажется от слов твоих.

Трактирщик
- Не спорю. Вино земли сией - подобно морю. Кого штормит, кому покой несет и смерть. Уж говорил я: это как смотреть., а кому, как мне, кручину. Причину несть свою провину по жизни дальше и служить. Служить Ему до искупленья. А если нет - освобожденьем мне станет только смерть моя. И все же склонен верить я: не в том мое предназначенье.
Гость
(с живым интересом)
- А в чем же?
Трактирщик
(озадаченно)
- Не знаю. Но скажу, что роли для каждого расписаны судьбой. Ведь ты не думаешь, что мы по доброй воле, все забрели сюда? Что встретились с тобой?.. Ах, если б кто совет мог дать: как быть? Как дальше с тяжестью на сердце старом жить?

Гость
(задумчиво)
- Твои слова за вязью тайны. Однако тропы не случайно для нас проложены Творцом. Кто знает их, тот светл лицом. Тот сердцем чист и благ делами. А в остальном же, между нами, тебе, отец, совет один: держи ответ, и будь терпим. Возможно, все тебе вернется.
Трактирщик
(с грустной улыбкой)
- Держу, сынок. Что остается? Служить ему - вот и служу.
(с живым интересом оглядывая гостя)
- Так, стало быть, ты держишь путь домой?
Гость
(кивая)
- Домой, отец. Держу дорогу в Ругу из Кассиопии... Наставнику и другу я обещанье дал вернуться в отчий дом. В родную материнскую обитель, откуда отроком - так повелел правитель земли моей - был отдан на поклон.

На верное и вечное служенье жрецу-отцу из храма "Трех Владык". Мирэю - прах его земле, а душу Богу, коль сможет проложить дорогу она к Всевышнему, - греха не искупить.

Трактирщик
(не скрывая изумления)
- То верно. Полвека тянется за сим отступником вина. Слыхал, при жизни он сгубил сполна невинных душ? (качая головой) Вот истинно уж кто есть Ирод! Кому закон не писан. Сирот он в войско призывал своё и подставлял их под копье бездумное сынов Ареса. И хоть не вижу интереса я в смерти той - дошла молва...
Гость
(осторожно)
- Цена молве - недорога.
Трактирщик
- Цена ей, правда, лишь слова, что с уст слетают, словно пух.

Однако ж, выскажемся вслух: слыхал, Мирэй наказан, меч снес ненавистный череп с плеч! А с ним и храм исчез в огне, предав владык сырой земле. И поделом, скажу, тирану! Чей труп исчез, как в воду канул! А может, в пламени сгорел, оставив душу не у дел. Кто знает, где теперь она? Низвергнута ль? Погребена под чадом грешной преисподней?

Гость
(задумчиво)
- А может, прячется средь нас, отыскивая к Богу лаз. Некаянна, непрощена, одна, без сна, и без тепла. В виденьях прошлого блуждая, не существуя, выживая на плахе совести своей.
(закрывая глаза и жестко отирая рукой лицо)
То было, кажется, сто лет тому назад. Но храм, отец, не меч разрушил - яд. Яд Светлой Истины, коснувшийся престола..."
...

беру ручку и думаю, внимательно глядя на спящую фигуру девчонки в дурацком свитере, словно снятом с плеча старшего брата: на кой мне это надо? Неужели все дело в Синицыне? И раздраженно ломаю попавшийся под руку карандаш.

А-а, черт!
***
- Ау-у!
- А? Что?.. Ой, Колька, с ума сошел, так пугать?
Пальцы Невского еще раз щелкают меня по носу и поправляют сползшие с лица очки.
- Просыпайся, Воробышек! - командует парень, усаживаясь передо мной на стол и заглядывая в глаза. - У тебя есть двадцать штрафных минут от куратора, чтобы привести в порядок ее кафедру, и две, чтобы доложить другу, как ты докатилась до порочащей высокое имя студента жизни сони?

Господи, я что, уснула?
- Почему только две? - я прихожу в себя и удивленно осматриваю опустевшую аудиторию, зевая в ладошку.
Вот дурында, и ведь даже не заметила как!
- Потому, птичка, - отвечает Колька, - что минуту назад объявлена срочная эвакуация пернатых с территории университета. Плюс зачистка подозрительных кадров уполномоченной группой работников-уборщиков учебных территорий. Извини, Воробышек, но сегодня половая тряпка за тобой.
- Все равно, - не сдаюсь я.

Бурчу, вставая со скамьи, злюсь на себя, отпихивая с пути длинные ноги Невского. - Мог бы и понежнее разбудить.

- Это как же? - интересуется Колька, помогая мне складывать в сумку учебные предметы. - Громким чмоком в ухо?
- Дурак. Сладким страстным поцелуем, например. Как царевну...
- Лягушку? - кивает парень, а я жму плечом, мысленно отмечая галочкой еще один собственноручно вбитый гвоздь в крышку гроба желанного диплома.
-, можно как лягушку, - соглашаюсь. - Чем я хуже? Постой, - спрашиваю, натягивая на шею шарф, - или там красавица была?
- Воробышек, - Невский странно смотрит на меня, - ты поаккуратнее с предположениями, - просит, окидывая тоскливым взглядом.

- А то ведь я, как Иванушка-дурачок, могу исполнить. Будешь мне тогда караваи печь и портки по ночам стирать, пока я шкуру твою пупырчатую в постельке стеречь стану.

- Размечтался, крякозябл! Живи уж, - кисло улыбаюсь парню, глядя на часы. - У меня и так с этой учебой ночи бессонные, только твоих портков для радости жизни и не хватает. Что там с факультативом по начертательной, не знаешь?
- Уговорила, - фыркает Колька, - обойдемся без поцелуев. Сегодня тихо, - отвечает на вопрос. - Перенесли на вторник. Так что сейчас с чистой совестью по домам. Ты не переживай, птичка, - усмехается на мой красноречивый вздох облегчения, - я тебе график сделаю, как обещал.
Вот теперь я улыбаюсь по-настоящему.

- Ты настоящий кабальеро, Невский! Пожалуй, - говорю, поправляя уголок воротника мужской рубашки, заломленный кверху, - я позволю тебе облобызать подол моего платья.
Колька смеется, а я упираю в него палец.
- В общем, амиго, обед в буфете за мной. Постой! - отбираю у друга раскрытый конспект, исписанный ровным красивым почерком, когда он поднимает предмет со стола, намереваясь положить в мою сумку. - Это, кажется, не мой, - с недоумением верчу в руках собственную тетрадь с аккуратно вписанной в нее чужой рукой темой сегодняшней лекции, ничего не понимая. - Или все же мой... Но как?
Невский хмурится и ждет, пока я перестану строить из себя "охваченную внезапным ступором Кассандру", а я с ужасом моргаю на него, выстраиваю в голове нервно позвякивающую логическую цепь событий и внезапно вспоминаю конспекты Люкова, оставленные в комнатке общежития.

Провожу параллель...

Как же так? Этого просто не может быть! Не мог же Люков ошибиться тетрадями и вписать тему в чужой конспект, пока я позорно дрыхла рядом? Или мог?.. Вот черт! И что же мне теперь делать?
***
Когда я вечером возвращаюсь с работы, Крюкова смотрит телевизор и жует бутерброд.
- Привет, - бросает мне лениво, сидя в постели, и отворачивается. - Есть будешь, Жень? Я суп сварила, с лапшой, - говорит, щелкая пультом. - Вон, еще теплый, на столе. Не такой как у тебя, конечно, но вроде тоже ничего получился.
Я снимаю куртку и шапку. Разуваюсь. Прохожу в комнату и здороваюсь:
- Привет, Тань.
Мою руки, достаю из пакета небогатые покупки, сделанные на одолженные у Эльмиры до завтрашнего аванса деньги: крупу, масло, хлеб - и думаю: Крюкова и кухня?

Странно.

- А ты чего не с Вовкой? - интересуюсь, наливая в тарелку суп. - Мм, вкусно, Тань, - едва не обжигаюсь горячим бульоном, еще не успевшим остыть под двумя слоями полотенец. - Сегодня же вроде пятница?
- Да так, настроения что-то нет, - отвечает Крюкова и утыкается дальше в какой-то детективный сериал, где местом преступления выбран публичный дом. Героини верещат на экране, жмутся друг к другу при виде трупа своей хозяйки, строгий полицейский очерчивает мелом место преступления, а я оглядываюсь на странно молчаливую этим вечером подругу.
- Что-то случилось? - осторожно спрашиваю, отставляя тарелку. - Знаешь, мне сегодня почему-то Серебрянский звонил.
- Да? - равнодушно выгибает бровь Танька.

- Вроде ничего. А что? - тянет руку и хватает с тарелки крекер. Хрустит за щекой. - Что-то говорил?

- Я ничего не поняла, но что-то насчет твоей защиты. На работе толком и не ответишь. Тебя что, кто-то обидел?.. Речь шла точно не о дипломе. Вовка?! - догадываюсь вдруг.
Танька стреляет в меня изумленным черным глазом и недовольно поджимает рот.
- Меня?! Жень, шутишь? - фыркнув, отвечает. - Попробовал бы только! Ты же меня знаешь.
Это верно, знаю. Потому и чувствую перемену не в лучшую сторону в настроении подруги.
- Тогда чего он так грустно сопел в трубку?.., ладно, Крюкова, не хочешь, не отвечай, - говорю через минуту полнейшей тишины. - Ничего я в вашем любовном тандеме не пойму. Захочешь, сама расскажешь.

Я ухожу из комнаты в общую душевую, здороваюсь с курящими возле окошка девчонками, возвращаюсь, замечаю на столе парующую чашку с чаем и большой бутерброд. Сама Танька вновь за пультом телевизора, с ногами в постели, с вялым интересом следит за развитием событий теперь уже модного ток-шоу.
- О! Спасибо, Танюш! - улыбаюсь я. Сажусь за стол, притягиваю к себе горячий чай и включаю ноут. - Я, конечно, могла и сама, - отпиваю мятный напиток, ежась от холода, принесенного из коридора, стаскиваю с дверцы шкафа старенькую шаль, прихваченную с собой в последний приезд из дому, накидываю на плечи, и благодарю. -, но приятно.
С жадностью изголодавшегося за день книгоеда утыкаюсь в текст:
"...- Стой, - хрипло сказал Каллагэн, отступив на шаг.

- Велю тебе именем Господа!

Барлоу рассмеялся.
Крест теперь светился лишь чуть-чуть, по краям. Лицо вампира опять скрыла тень, собрав его черты в странные, варварские углы и линии.
Каллагэн отступил еще и наткнулся на кухонный стол.
- Дальше некуда, - промурлыкал Барлоу. Глаза его загорелись торжеством. - Печально наблюдать крушение веры. Ну что ж...
Крест в руке Каллагэна дрогнул и потух окончательно..."
- Жень! - окликает меня девушка, когда я уже с головой погрузилась в дебри кинговского "Жребия", недопитый чай остыл, а в телевизоре лицо известной певицы зевает в певческом экстазе под финальные титры передачи.
- Что, Тань?
-... как у тебя сегодня день в универе прошел?

- между прочим, спрашивает подруга. - Спокойно?

Я отрываю глаза от ноута и снимаю очки. Пожимаю плечом.
- Нормально, а что?
- Да ничего, - отвечает Крюкова. - Просто я хотела узнать: никто по поводу или без голоса вдруг не повышал? Не выговаривал там чего-нибудь обидного или, может, некрасивого?
Я удивляюсь.
- Да нет, Тань. С чего бы?.. Хотя, знаешь, - признаюсь нехотя, вспоминая свой приход в университет и испуганный взгляд преподавателя, - возможно, кое-кому стоило бы и повысить.
- Да?! - девушка рывком отрывает спину от подушки и упирает в меня взгляд. - Рассказывай! - неожиданно требует.
- А нечего рассказывать, Крюкова, - говорю я. - Просто я сегодня, мало того, что опоздала на лекцию к собственному куратору, так еще и вместо приветствия проехалась носом к ее ногам.

А потом и вовсе позорно уснула прямо на паре. Представляешь, какой стыд? А самое обидное, что София это заметила, и теперь, сама понимаешь, какая ласка и почет меня ждет.

- Чего? Выгнала? - ахает Танька.

Резинка для фитнеса - тренажер для проработки мышц ног, ягодиц, активно используется в фитнес-залах и при тренировках дома, на улице. Подходит для ежедневных занятий при любом уровне подготовки.

Резинка лишена недостатков, из-за которых подавляющее большинство новичков не получает желаемого результата от тренинга. Основной причиной отсутствия прогресса является целый перечень факторов: неправильный тренинг, ошибки в технике выполнения, неверный выбор упражнений, отсутствие прогресса нагрузки и последующая за этим адаптация организма.

Это вынуждает производителей спортивного инвентаря разрабатывать и выпускать инновационные тренажеры, позволяющие повысить продуктивность тренировок, сделать упражнения идеальными с точки зрения биомеханики.

За последние несколько лет наибольшую популярность и распространенность получили резинки для спорта, которые активно используются в домашнем тренинге, фитнесе, бодибилдинге, тяжелой атлетике и даже в пауэрлифтинге. Часто возникает вопрос где купить резинки для фитнеса хорошего качества.

В нашем интернет магазине можете купить резинки для фитнеса, они выполнены их натурального латекса, а потому безопасны и обеспечат нужную нагрузку при любом упражнении. Ими можно дополнить базовые упражнения или же построить на основе тренажера самостоятельные силовые занятия. У резинок широкий диапазон сопротивления – от 5 до 77 кг – хорошие решения как для пилатеса, так и силовых занятий.

Что такое резинки для спорта?

В спортивном сообществе у снаряда нет четкого определения, а поэтому под тренажером подразумевают большой класс абсолютно разных тренажеров. Довольно часто резиновыми лентами называют тренажер TRX, что не совсем корректно, так как эта конструкция не включает в себя резину и не использует силу натяжения.

Настоящими резинками для фитнеса называется совершенно простая конструкция, изображенная на иллюстрации. У тренажера особая технология изготовления (многослойный латекс), выглядят как плоские ленты без рукоятей.

Основное назначение

Главное назначение – улучшение продуктивности тренинга. Главный фактор, выделяющий данные резинки от других аналогов, – многофункциональность в контексте любой тренировочной цели, будь то тренинг дома, набор мышечной массы или похудение за счет уменьшения процента жира. Вы можете смело использовать их в любом из этих направлений.

Использование в домашних условия

Ранее для занятий дома закупался специальный инвентарь, например, штанги или гантели.

Сейчас индустрия тренировочных аксессуаров может предложить более эргономичное решение – различные спортивные резинки.

Резинки отлично заменяют собой классические отягощения, позволяют выполнять различные инновационные упражнения, которые не зависят от рабочей траектории и плоскости, так как нагрузка (сила натяжения) не корректируется силой тяготения. С легкостью заменяют гантели, грудной тренажер, снаряды для развития мышц торса.

Большое преимущество лент – компактность и доступная цена, чем не могут похвастаться различные стационарные тренажеры или снаряды.

Использование в фитнесе

Резинки отлично дополняют фитнес-упражнения.

Повесив по одной резиновой ленте с каждого конца грифа и прикрепив их на прочной опоре внизу, вы полностью измените биомеханику упражнения.

Теперь основная нагрузка станет статодинамической. Кроме того, общий коэффициент тяжести будет меняться в зависимости от рабочей траектории. Внизу влияние спортивных резинок будет невелико, однако по мере подъема вверх их длина будет увеличиваться, равно как и сила натяжения.

Практически во всех силовых видах спорта профессиональные тренеры активно используют такие ленты. Это позволяет постепенно прогрессировать в рабочих весах, так как нагрузка видоизменяется, что и позволяет выполнять упражнение технически верно. Навесив слишком большое количество блинов на штангу, атлет попросту не сможет выполнить самую сложную часть траектории, в нашем случае это подъем из нижней точки.

Статичный вес - это главный недостаток классических отягощений.

Правильная техника занятий с использованием спортивных резинок для фитнеса

Фитнес-резинки отлично подходят новичкам, которые желают освоить правильную технику движений. Помогут проработать глубокие мышцы и любые, даже самые мелкие мышцы-стабилизаторы.

Обратите внимание на иллюстрацию. Обратное крепление петель позволяет использовать сопротивление резинок себе во благо, чтобы уменьшить общий коэффициент нагрузки.

Использование такого тренировочного аксессуара отлично подходит для классических базовых упражнений, таких как подтягивания на перекладине или отжимания на брусьях. На данный момент нет более продуктивного способа обучиться верной технике этих движений.

Резинки для фитнеса можно купить в Москве, Санкт-Петербурге (СПБ), Екатеринбурге и других городах России в интернет магазине со склада, быстрая доставка, отправка товара в день заказа, низкая цена!

From the beginning, the Tanimura Antle Families have been committed to sustainable social, economic, and environment practices in the production and distribution of premium quality, fresh produce.

Our Hydroponic Greenhouse in Livingston, TN demonstrates our commitment to leading edge sustainable growing practices.

Hydroponic farming is a sustainable growing practice that uses natural energy and 90% less water than traditional farming methods. Growing hydroponically is considered the most water conscious farming system. The lettuce floats on a raft with the lettuce’s roots suspended in pools of water. Nutrients, vitamins, minerals, and the temperature of the greenhouse are all controlled so that we can optimize the growth of the plants. Growing in a controlled environment also means less exposure to contamination, pests, and disease, requiring less herbicides and pesticides.

One acre used to grow our hydroponic lettuce equals approximately 50 conventional acres, requiring less land and natural resources.

Our regionally grown and distributed Hydroponic Butter Lettuce provides a consistent, year-round, fresh product that is grown in custom-designed hydroponic greenhouses.

Read more about the growing process here.

Вас может заинтересовать